Эдвард почему-то не издавал ни звука. Света в комнате было достаточно, и Рита видела, как ее муж сопротивлялся. Эдвард лежал на соседней кровати на правом боку, а за его спиной тоже на правом боку лежал кто-то еще. Рита видела, как две чужие, мужские массивные руки крепко прижимали Эдварда, фиксировали спиной к чужой груди. Муж выгибался, извивался, но силы были не равны, потому что его положение на кровати никак не менялось.Его же пытаются трахнуть, догадалась девушка, удивившись своей несообразительности. Но почему он не зовет на помощь?Вдруг что-то изменилось. Эдвард последний раз выгнулся и затих.— Все малыш, все, — услышала Рита чей-то успокаивающий шепот.Чужие руки больше не тискали мужа, а скорее нежно держали. Зато теперь за его спиной Рита угадала неспешное ритмичное движение.Вошел, решила девушка.

Первую встречу, Вы мне назначили в хорошем ресторане. Когда я подошел к столику стоящему немного вдалеке, Вы с прищуром посмотрели на меня и представились по имени отчеству. Я представился по имени и протянул руку. Вы крепко взяли, сжали, и сразу почувствовал Вашу силу. Не физическую, Ваше моральное превосходство надо мной. Вы успешный, уверенный в себе настоящий Мужчина с большой буквы. Для Вас доминировать над мужчиной или женщиной не имеет значения. Вы вожак стаи и Вы будете иметь мужчину только для того чтобы показать ему его место в природной иерархии, где Вы находитесь на несколько выше всех остальных, что другие «самцы» благодарны Вам за то что Вы имеете их самок.Я хотел сесть напротив Вас на диванчик, но Вы не отпуская руки, усадили меня в торце стола на стул, показывая, что я не могу находиться напротив Вас.

Эта летняя сессия выдалась какой-то особенно геморройной, пересдачи шли одна за другой, поэтому когда нам наконец удалось сдать все хвосты, облегчение почувствовалось буквально физически. Мы — это четверо приятелей-однокурсников: Янка, Никита (у них роман еще с первого курса), Дашка и я. Три года проучившись вместе, мы вдруг неожиданно нашли друг друга и в короткий срок стали неразлучными, везде появляясь своей четверкой. Лидер нашей компашки, конечно, Янка — маленькая худенькая девочка с немного восточными чертами лица, аппетитно-бледной кожей и красновато-рыжими (крашеными) волосами. Ее парень Никита тоже небольшого роста, тоже худой, но блондин — мальчик немножко со странностями. Янку ревнует ко всему, что движется и не движется, вечно устраивает ей сцены, они то ссорятся, то мирятся.

Немного о себе Не очень хочется начинать рассказ стандартным: описанием внешности жены. Поэтом расскажу о себе. Мне 27 лет и и из них 3 года я женат. Удаленно работаю дизайнером, поэтому в основном сижу дома. Худощавый, длинная темная челка, мечта любого эмо боя). С двадцати лет я интересуюсь хентаем и порно комиксами. Мне всегда нравились сексуальные, но вместе с тем совершенно развратные комиксы с большими черными членами и белыми девушками. Когда я смотрел такие комиксы мне почему-то хотелось попробовать побыть на месте такой девушки. Через несколько лет я переехал на съемную квартиру, и получил большую свободу действий. Я купил свои первые белые чулки, бутылку вина и скачал несколько очень развратных порно-роликов.

Как-то раз, на юге России, где живут горячие белые девушки и отвязные белые парни... В одном из южнорусских городов в дендрарии, на природе влюбленная парочка Саша и Юля прогуливались под лоном дубов. Они смеялись, улыбались друг другу и громко хохотали. Через время они сошли с дорожки и спрятались в кустах под деревом. Саша положил свою ветровку на землю и сел на нее. Юля же, поправив коричневую юбочку, слегка раздвинув ноги, села на колени своему кавалеру. Она обхватила его за шею и крепко поцеловала его в губы, Саша обхватил ее за талию и они придались наслаждению от поцелуев. По очереди засовывая языки друг другу в рот, обсасывая их, они возбуждали друг друга и обнимали все крепче и крепче. «Пососи мой язык!» — сказала Юля и засунула в сашин рот язык, высунув его на полную длину.

Учился в Тюмени, там и познакомился со своей будущей женой Снежаной. После чего распределился в Сургут, где и живем по сей день, жену притащил с собой, хотя она не очень хотела ехать жить на север, она сама с Ё-бурга. Так вот, последний день в Тюмени... Жили на съемной квартире (2-х комнатная), рано утром поезд, собираем вещи и ждем хозяйку квартиры. Кстати, хозяйка — женщина примерно лет 35—38, очень сексуальная и аппетитная особа с пышной стойкой грудью и упругой попкой, я, когда ездил к ней отдавать деньги каждый месяц, прям глаз оторвать от нее не мог, с трудом держался, чтоб не опустить глаза на грудь при диалоге с ней, мысли всякие в голову лезли, член в штанах шевелиться начинал, да что там начинал, вставал в боевую стойку, и я, пытаясь не выдать своего возбуждения, отдавал деньги быстренько сваливал, не хотеть такую женщину невозможно.

После возвращения из Молдавии я долго переосмысливал произошедшее со мной. Мой первый гомосексуальный опыт дал пищу для размышления. Кто я теперь — гомо или гетеро. Нет, интерес к женщинам потерян не был, но воспоминания о большом члене как-то по особенному волновало и открывало иную, новую грань в сексуальном аспекте моего бытия. А может, все-таки, это алкоголь сделал свое дело и был утрачен контроль, но, задав себе один вопрос — Хотел бы я повторить все это еще раз? — я ответил утвердительно. А значит вино здесь ни причем, просто проказник Бахус открыл дверь перед давно предписанным для нас путем. Ну а раз отказываться от женщин и мужчин мне не хотелось, единственный вывод — би. Прошло около месяца. Со Славкой на эту тему негласно было наложено табу. Но все чаще и чаще ночью мне снился мой приятель.

На сцене, свесив голову с борта, лежал солист Мэддисон крайм, Мэл Маилсон, как всегда в дамском платье и с полуспущенной, на сколько это было заметно, ширинкой на кожаных шортах под задраной юбкой. Он кричал в микрофон что-то вроде «оттрахай ближнего своего» а потом вставил его между ног, имитируя возбужденный половой орган. К нему подходит Джон — обтатуированный крашенный блондин соло-гитарист группы, — и садиться на колени сбоку от Маилсона. Он только открыл было рот, пытаясь заглотить микрофон, как осверепевший вокалист схватил его за волосы и резко нагнул его голову вниз, ниже уровня мокрофона. Джон, не выпуская из рук гитары, отстосал Маилсону по полной программе, хотя, на самом деле, второй предполагал просто поприкалываться, но, видно, он нравился Джону, хотя тот был не гомосексуалист.