Пожилой седовласый человек с пронзительным взглядом синих глаз смотрел в окно поезда на проносящийся мимо пейзаж. Немного поодаль от него стояла молодая пара — рыжеволосая девушка и долговязый молодой человек.— Саш, посмотри, какая красота! И тихо, наверное... — заметила девушка.— Да, вы правы, — отозвался на её слова старик. — Даже в войну здесь было тихо.— А вы воевали в этих местах? — спросил парень.— Да... Но памятны они мне не только этим, — улыбнулся фронтовик. — Здесь я встретил свою любовь... Мою Машу...Майор, заложив руки за спину, прохаживался по землянке. Хмурое уставшее лицо было сосредоточенным. Лейтенант Дунаев стоял молча, все мысли должны были вертеться вокруг задания, но почему-то думалось о всякой ерунде. В дверь постучали.— Да, да, — отозвался майор.Вошла девушка.

Два голоса во тьме: — Сегодня я услышал странное слово, счастье, что это? — ... гхм... ну и вопросики ты задаёшь. Никто не сможет это тебе определить. Когда-нибудь ты самузнаешьНо спросившему был неважен ответ. В голове рождались всё новые и новые вопросы. Какое оно на ощупь? Какой формы? Тяжёлое или лёгкое? Но больше всего его занимал лишь один вопрос: какого цвета этот странный предмет под названием «счастье»? Суждено ли ему изведать это...Телефонный звонок разорвал в клочья тишину одной из квартир этого большого города... Один, второй, третий...О боже, как же хочется остаться наедине сама с собой, со своими мыслями. Проклятый телефон. Ненавижу. Как же я устала... Она отключает телефон и смотрит на аппарат. Наконец-то тишина как я люблю эту мёртвую тишину, а может это я мёртвая... нет я живая. Щелчок, ловкое движение руки.

Ну что. Значит, ты — мой дневник? Будем знакомы: я — Ноги От Ушей.Так, во всяком случае, меня зовут чуть ли не с горшка. Типа хвалят. Типа комплимент. Не могу сказать, что мне это неприятно, но если представить буквально — да уж, зрелище не для слабонервных. Вообще слова — прикольная штука. Вроде сделаны для того, чтобы люди понимали друг друга, а на самом деле только еще больше запутывают.Вот и меня запутали, не успела и начать писать тебя, мой дневничок. Отвлеклась, а надо бы представиться как следует.Конечно, у меня есть имя. Правда, оно совсем простенькое: Авдотья. Дуня. Дуська. Оно мне совсем не идет, по-моему. Гораздо больше мне нравится «Хлоя». (Обожаю Равеля! *) Или хотя бы «Лив», как у той, с кем меня вечно сравнивают.Я похожа на нее, это факт (хотя еще не факт, кто на кого похож).

Когда-то, в детстве, я впервые увидел живую статую.Мне было тогда лет восемь. Серебряная девушка, застывшая, странно красивая и ломкая, поразила меня. Я не мог понять, как это может быть. Мне казалось, что это нельзя — вот так вот красить живых людей, к тому же девушек, юных и красивых, прямо по живому, как какую-нибудь вещь, — по нежной их коже, по лицу, шее, рукам...Меня захлестнула тогда какая-то странная тоска, и я стоял и смотрел, смотрел, вытаращив глаза, на нее, живую и неживую одновременно... Мне все казалось, что ее заколдовали. Я переполнялся детской жутью, набухал ею до ушей, и ночами мне снились кошмары: злой колдун превращает нежную принцессу в статую.Ее спасение стало моей навязчивой идеей, и я изрисовывал неуклюжими силуэтами тетрадь за тетрадью.***...

ГЛАФИРАДавным-давно все это былоТравой шелковой поросло,Глафиры нет, могила сгнилаДеревню начисто снеслоНичто не вечно в этом миреОб этом все мы говоримИ потому и труд свой детямЯ посвящаю, только имСреди густых кустов речушка Струила бег студеных водТам городок к деревне близкоКрестьяне часто на базарвозили мясо, хлеб, редискуи прочий деревенский дарГлафира средних лет девицаЛицом пригожа и красна,Бывало с кем заговоритИль кинет взгляд на Вас украдкойТак в жилах кровь и закипитХоть было ей и тридцать с гаком, Но молодец тянулся к нейСмущала всех здоровой сракойИ изобилием грудей.В лесу грибов и ягод много,А летом дачники кругомИ каждый знал к вдове дорогуПолучше чем в родимый дом.Вдова все больше здоровеетВсе шире жопа больше грудьКак абрикос на солнце зреет, Всегда готова подмахнуть.

Глава 1: Нарушенный покойРей проснулся от того, что о его бедро начала тереться чья-то мягкая попка. Он приоткрыл глаза, ничем не выдавая свое пробуждение и сконцентрировался на женщине, лежащей подле него. «Как ее зовут?» — пронесся в голове вопрос, когда настойчивые прикосновения повторились. — «А, к черту ее. Где же я так надрался?»— Я же чувствую, что ты проснулся, — промурлыкала блондинка, поворачиваясь к нему лицом. — Ты перестал храпеть!— Я никогда не храплю, — жестко ответил ей Рей и потянулся к столику, который стоял возле кровати, за бутылкой виски. — И даже не думай со мной спорить: я могу выбросить человека из окна, если не в духе...— Мы в палатке, дурень, — весело засмеялась девушка и слегка шлепнула его по бедру. — Я еще вчера заметила, что ты очень забавный, хоть и пьяный...

Мой дядя — владелец роскошной загородной виллы в Сасексе. Она стоит на пологом склоне среди обширных полей и выпасов. Со всех сторон ее окружают многочисленные благоухающие свежей зеленью рощи, в которых много пересекающихся пустынных тропинок и тенистых дорожек. В этом благодатном уголке я и провел весь май 1878 года.Кто не знает, какая это дивная пора, полная радости и света! Кто не испытал на себе, как весной кровь кипит от желаний, а сердце жаждет любви!Я попал в общество моих замечательных кузин Анны, Софии и Полли, а также кузена Франка. Ему недавно исполнилось девятнадцать лет. Моим очаровательным простушкам — так в шутку называли кузин из-за их молодости — было восемнадцать, шестнадцать и пятнадцать годков соответственно.В день моего приезда после обеда глава семейства и его супруга задремали в креслах.

Долгое время я работал в городе на Ниве. Санкт-Петербург, Петроград, Ленинград, Питер. Петропавловская крепость, Исаакиевский собор, Невский, Дворцовая, белые ночи, разводка мостов. Замечательное было время, хоть и невероятно трудное и сложное. В тот период я, между уровнем жизни и её качеством выбрал первое. Наивно полагая, что счастье не в деньгах, а в их количестве, мёртвой хваткой уцепился за очень денежное место в одной из организаций. Правда доставались они невероятно сложно, почти без выходных и отпусков по 14 часов в день, 6 часов на сон, остальное — покушать, помыться, забыться, — 4 часа, максимум. Такой режим сильно отражается на личности человека, делает его более нервным, агрессивным и далёким от духовный ценностей и норм.