Мне 25. Я полицейская. Сейчас я сижу перед зеркалом и крашу ногти. И что скрывать, любуюсь своим телом, своей красотой.На службе всего два года. Помню первый день своей службы. Его сумятицу, неразбериху. Похотливые взгляды сослуживцев полицейских.Вечером того же дня меня оттрахал начальник отдела в своем кабинете прямо на столе. Да и к тому времени в школе милиции я была далеко не «пай девочкой»Но одно я усвоила хорошо. « Красота — страшная сила! Надо лишь умело использовать ее. В первые полгода я переспала практически со всем начальствующим составом и теперь использую по службе свое положение.У меня лучший напарник. Лучший район города. Практически мой «бойфренд» патрулирует за нс двоих, давая мне возможность сачкануть от службы.Звонок. Сообщение от него. Срочно приехать. Минута и я в форме полицейского. Только сапожки не по уставу.

Эта история произошла два года назад, когда я, свежеиспеченный студент-первокурсник наконец-то познал радости тесного общения с противоположным полом. Для меня это было событие затмевало все — и окончание школы, и успешное поступление в вуз, и... Да сообщи мне кто-нибудь о приближающемся конце света, я скорее бы вежливо кивнул и прошел мимо, весь поглощенный романтическими грезами о своей первой любви.За Олей, моей девушкой, я ухаживал долго и трепетно: воспитанный, интеллигентный мальчик в попытках добиться не менее строго воспитанную, «домашнюю» девочку прибег ко всем «ритуальным танцам», встречающимся в исторических романах. Тут были и прогулки под луной, и попытки писать стихи (как и положено — бездарные, но наивно трогательные), и робкий первый поцелуй...

Ей было плохо. Кружилась голова, солнце било в затылок, рука, онемевшая еще утром, порой взрывалась колокольной болью. В глазах копилась спасительная темнота, и, собравшись в кулак, прогоняла жару коротким освежающим забытьем. Она точно знала, который час, и это было ужаснее всех остальных мук. Отвратительные часы, в которых не осталось ни одной царапины на циферблате, которую она не прокляла бы, тикали, и секунды муравьями карабкались по ее воспаленной коже, без цели, мерно, терпеливо, шевеля усиками стрелок. Она вспоминала вчерашнюю девочку — хорошо одетую, со вкусом накрашенную, слегка влюбленную и слегка пьяную.

Когда я еще учился, в нашу самую обычную школу в 9 класс перешла девчонка из хорошего лицея, ее звали Ева. Она стала изгоем, за исключением одной подружки ни с кем не общалась, даже не знаю почему. Мальчишки, в том числе и я, дразнили ее и обзывали, возможно потому что она была немного полная, но не сказать чтобы очень толстая или отвратительная, к тому же на лицо она была очень даже хорошенька — светленькая, большеглазая, ямочки на щеках. Да и фигура, честно говоря, мне ее нравилась. У нее была талия, попка большая, ляжки немного толстоваты, но это было не очень страшно. И в целом девчонка она была неплохая, добрая, сразу было видно. Но ее конкретно чморили, теперь я понимаю из-за чего — она была не такая, как все, умная, серьезная, и какая-то взрослая, чужая, со своими интересами.

На свидании мы не плохо провели время. При встречи я подарил тебе букет кроваво-алых роз, вызвавший в твоих глазах неподдельный блеск. Мы прогуливались по ночному, пустому парку в свете луны и умирающих фонарей. Воздух был лёгок и прозрачен. На мне были, блестящие серебристым цветом, чёрные туфли, приятные на ощупь, напоминающие бархат джинсы, тонкая белая рубашка и тёплая кофта. Когда стало прохладнее я передал её тебе. Ты же была одета в чёрную юбку средней длины и манящую, облегающую кофточку, хорошо подчёркивающую изящные формы твоего юного, невинного тела. Длинные, волнистые, волосы спускались до талии.После долгой прогулки мы отправились ко мне домой. Я купил бутылку вина и заранее приготовил романтический ужин. Мы погасили свет в комнате. Я зажёг свечи, создающие ещё более уютную и тёплую для нас атмосферу.

Я бегу... Бегу от тебя... Бегу от твоих прекрасных глаз, от твоей чистой души... Я бегу... Бегу, чтобы не восхищаться твоим чудным голосом, раскрепощенностью. Бегу...Бегу от себя... Я боюсь. Боюсь своих чувств, желания все отдать ради тебя... Боюсь сказать тебе что-то очень важное. Обидеть тебя своими словами.Бегу. Я просто бегу от людей, мира. Я бегу о всего. Не подумай, что я струсила или убегаю от тебя. Что ты! Я просто бегу. Это не трусливость — это осторожность.Ты как-то сказала, что эйфория пройдет через недельку. И ты возьмешься за меня. Я подожду. Подожду, когда пройдет... Эйфория... Что же останется? Нет, малыш, я не буду торопиться. Я подожду. Еще и еще. Снова и снова. Через огонь и воду я уже прошла. Осталось самое тяжелое — медные трубы. Я просто подожду. Я смогу остановить тебя, если это будет необходимо. Эйфория... Наркотик...

Два голоса во тьме: — Сегодня я услышал странное слово, счастье, что это? — ... гхм... ну и вопросики ты задаёшь. Никто не сможет это тебе определить. Когда-нибудь ты самузнаешьНо спросившему был неважен ответ. В голове рождались всё новые и новые вопросы. Какое оно на ощупь? Какой формы? Тяжёлое или лёгкое? Но больше всего его занимал лишь один вопрос: какого цвета этот странный предмет под названием «счастье»? Суждено ли ему изведать это...Телефонный звонок разорвал в клочья тишину одной из квартир этого большого города... Один, второй, третий...О боже, как же хочется остаться наедине сама с собой, со своими мыслями. Проклятый телефон. Ненавижу. Как же я устала... Она отключает телефон и смотрит на аппарат. Наконец-то тишина как я люблю эту мёртвую тишину, а может это я мёртвая... нет я живая. Щелчок, ловкое движение руки.

Она наклонилась над детской кроваткой. Нежно проведя по щеке спящего малыша, с её губ слетел сдавленный стон облегчения, и она убралась прочь из детской комнатки.***Очередная шлюхаЕго разбудил прекрасный запах. Открыв глаза он почувствовал резкий удар яркого света, и он понял, настало утро Сладко потянувшись, скинув тяжёлое одеяло, стал очень долго смотрел на отражение в зеркалеОн внимательно вглядывался в это тело, которое смотрела на него оттуда: бледно фарфоровая кожа, тёмный, почти что чёрные, фиолетовые с перламутровым оттенком волосы, пламя, которое языком обнимало его грудь, в виде татуировки, и, конечно же, нежно ядовитые, глаза, цвета алой крови.Тяжело вздохнув, он направился в ванну. Выйдя из ванной, почти обнажённый лишь в одном полотенце. Которое прикрывает его естество.