Углубляясь все дальше и дальше в лес, девушки вскоре вышли к заброшенной хижине. Стоял конец весны, и вся природа цвела и благоухала. Стены хижины были обвиты плющем, а вокруг росли могучие дубы и кусты жасмина, которые наполняли воздух вокруг своим томным ароматом.— Думаю, здесь мы сможем отдохнуть — сказала Нора.В ответ Шерил лишь кивнула, и взяв, девушку за руку, отправилась вовнутрь таинственной хижины.Внутри было пыльно и пахло сыростью, а на полках пылились тысячи книг.— Интересно, кто здесь жил? — сказала Шерил.Побродив по пыльным комнате, которая выглядели как обиталище волшебниц из сказок, что рассказывают детям на ночь, беглянки поднялись на второй этаж, где нашли спальню. Огромная кровать стояла посередине комнаты, а рядом с ней располагались две тумбы с множеством мелких дверок.

Когда-то, в детстве, я впервые увидел живую статую.Мне было тогда лет восемь. Серебряная девушка, застывшая, странно красивая и ломкая, поразила меня. Я не мог понять, как это может быть. Мне казалось, что это нельзя — вот так вот красить живых людей, к тому же девушек, юных и красивых, прямо по живому, как какую-нибудь вещь, — по нежной их коже, по лицу, шее, рукам...Меня захлестнула тогда какая-то странная тоска, и я стоял и смотрел, смотрел, вытаращив глаза, на нее, живую и неживую одновременно... Мне все казалось, что ее заколдовали. Я переполнялся детской жутью, набухал ею до ушей, и ночами мне снились кошмары: злой колдун превращает нежную принцессу в статую.Ее спасение стало моей навязчивой идеей, и я изрисовывал неуклюжими силуэтами тетрадь за тетрадью.***...

Бои гладиаторов были одним из любимых развлечений граждан Медитерры или Срединной Империи (которая, по представлениям её жителей, находилась в самом центре мира, носившего имя Гептатеон), и, хотя гладиаторская арена Аксиды — столицы Империи, прозванной «Осью мира», — считалась крупнейшей во всём мире, арены поменьше были в каждом крупном городе Медитерры. В любви к наблюдению за кровавыми сражениями с гражданами Империи могли бы соперничать разве что тёмные эльфы, подходившие к организации кровавых зрелищ со свойственными им изощрённостью, жестокостью и извращённостью, — но и подданным императора Медитерры были не чужды разнообразия в гладиаторских игрищ.

Эта история, берет свое начало в те времена, когда небо было еще чистым, а трава была зеленной.— Наконец то ты попалась в мои руки, грязнокровка. Теперь, твоя жизнь, обретет настоящий смысл. Я сделаю из тебя, самую лучшую шлюху Слизерина. О да, твой очкастый друг Поттер, будет гордиться тобой.— Рано радуешься Малфой, тебе не за что не подчинить меня, своей воле. Я лучше умру, чем дам пользоваться тебе моим телом, без моего согласия.— Ну что же ты как маленькая девочка, воспринимаешь все в штыки Грейнджер? Или что, вас грязнокровок совсем не учат манерам общения с нормальными людьми, а? Ладно, можешь не отвечать мне на этот вопрос. Впрочем, у тебя есть два выхода, из данной ситуации. И так, первый вариант развития нашей игры: я, накладываю на тебя заклятие рабыни, и ты, полностью, добровольно подчиняешься мне.

Глава 1: Нарушенный покойРей проснулся от того, что о его бедро начала тереться чья-то мягкая попка. Он приоткрыл глаза, ничем не выдавая свое пробуждение и сконцентрировался на женщине, лежащей подле него. «Как ее зовут?» — пронесся в голове вопрос, когда настойчивые прикосновения повторились. — «А, к черту ее. Где же я так надрался?»— Я же чувствую, что ты проснулся, — промурлыкала блондинка, поворачиваясь к нему лицом. — Ты перестал храпеть!— Я никогда не храплю, — жестко ответил ей Рей и потянулся к столику, который стоял возле кровати, за бутылкой виски. — И даже не думай со мной спорить: я могу выбросить человека из окна, если не в духе...— Мы в палатке, дурень, — весело засмеялась девушка и слегка шлепнула его по бедру. — Я еще вчера заметила, что ты очень забавный, хоть и пьяный...

Почему же нельзя, ведь хочется? Как часто посещают нас такие мысли. Но нельзя, нельзя нам, ангелам. Господь запретил, и слово его свято. Но мысли никто не отменит, и иногда эти мысли о них. О милых и нежных созданиях, превращённых грехом в невесть что. О женщинах. И лесбиянство — грех на Земле, и смертью карается. И даже мысли об этом — грех. Но что ж ты поделаешь.Лунный диск вышел из-за горизонта, а солнечный — упал вниз. Засияли звёзды, осыпав небосвод миллионами восхитительных созвездий. Один из шальных лучей пронзил небесную юдоль и упал на озеро, отразившись от глади. И в свете луча, над поверхностью воды родилась она. Поднялась, прекрасная, сотканная из света. Серебряные кудри обрамляли милое личико, струились по талии. Всё ей было ново в этом мире, всё восхищало новорожденное сознание.

Резко и неожиданно зазвонил будильник. Лиза нащупала кнопку, но глаза открывать не торопилась. Сегодня ночью она где-то путешествовала. И звали ее почему-то Дария.Она была в замке. Старинном, даже древнем. Это был тронный зал, стены из серого гранита, дымящие факелы на стенах, огромный сводчатый потолок, трон на возвышении. На троне сидел Король. Властный и сильный, а вот внешность его она не помнила. Зато помнила то, что от него исходила абсолютная уверенность и величие. Рядом с ним было спокойно. В тронном зале был какой-то прием. Много народа, какой-то посол стоял перед Королем и что-то ему говорил.С левой стороны от трона лежал небольшой, но очень пушистый коврик и на нем стояла низенькая скамеечка.Дария вышла из какой-то потайной двери в стене за троном и подошла к скамеечке, присела на нее.

На краю неба появился зеленоватый свет, — всходила луна. Впереди стал виден чёрный лес. Буратина пошла быстрее. Кто-то позади нее тоже пошёл быстрее. Она припустилась бегом. Кто-то бежал за ней вслед бесшумными скачками.Она обернулась. Ее догоняли двое, — на головах у них были надеты мешки с прорезанными дырками для глаз. Один, пониже ростом, размахивал ножом, другой, повыше, держал пистолет, у которого дуло расширялось, как воронка... — Ай-ай! — завизжала Буратина и, как заяц, припустилась к чёрному лесу. — Стой, стой! — кричали разбойники.Буратина хотя и была отчаянно перепугана, всё же догадалась, — сунула в рот четыре золотых и свернула с дороги к изгороди, заросшей ежевикой... Но тут двое разбойников схватили ее... — Кошелёк или жизнь!Буратина, будто бы не понимая, чего от нее хотят, только часто-часто дышала носом.