На улице уже давно стемнело. Анжела возвращалась домой. На краешке ее губ была засохшая сперма. Она шла от машины к подъезду. Именно в машине она получила этот отпечаток. Анжела чувствовала смесь отчаяния от произошедшего и страха от предстоящего. Сегодня мать ее подруги работала допоздна, и подруга позвала Анжелу в гости. Отец подруги в этот день был в коммерческой поездке в Польше. Катя предлагала выпить «Амаретто». Анжела, зная о строгости своего отца, поначалу отказывалась, но подруга все-таки настояла. «Мы немного выпьем, папа ничего не узнает», — уговорила подругу Катя.Она встала с дивана, подошла к бару, достала оттуда бутылку и поставила ее на стол рядом отрывным календарем, на котором была надпись «1992 год». Несмотря на то, что уже был апрель месяц, календарь оставался нетронутым.

— Сделай мне больно.— Что ты сказала? — он сидел за своим компьютером и не расслышал ее слов.— Сделай мне больно, — повторила она чуть громче. Лицо ее немного покраснело.— В смысле?— Ну, сделай больно. Свяжи меня, выпори...От удивления он потерял дар речи. А она продолжала:— Я пыталась вести себя нормально, но эти фантазии не дают мне покоя. Каждый раз, когда ты ласкаешь мою грудь, я хочу, чтобы ты сжал ее сильнее. Или когда мы занимаемся этим... Хочу, чтобы ты шлепнул меня по попе. И эти фантазии они никуда не уходят. Я пыталась намекать тебе, но ты не понял. Поэтому я прошу прямо — сделай мне больно... — ее голос становился все тише и тише, пока не утих совсем. Некоторое время он переваривал ее слова. Она сидела перед ним. Голова была опущена. Лицо, скрытое за волосами было красного цвета. Сквозь футболку видно было ее торчащие соски.

ГЛАВА 3.Екатерина, отдохнувшая и набравшаяся сил, возвратилась на работу. Пригласив заместителя, она спросила, как шли дела в её отсутствие. Он ответил, что всё нормально, никаких эксцессов не случилось. Затем она углубилась в изучении документов, которые накопились в её отсутствие. Катя выяснила, что в этом месяце прибыль фирмы упала на пятнадцать процентов, в сравнении с прошлым месяцем. Такое допускалось, и иногда было, казалось, что вроде бы небольшой процент, но это сильно насторожило Екатерину. После обеда проверяя электронную почту, она получила письмо с предложением продать свою фирму, но не указывалась, кому и сумма предлагалась реальная. Кто — то хорошо знал настоящую стоимость её предприятия, это напугало Екатерину, она вспомнила, как она сама проделывала такие операции с фирмами которые отела прибрать к своим рукам.

Я шёл со своим другом по узкой улочке одной из европейских столиц. Смеркалось, мой товарищ вводил меня в курс дела:— Значит так, по сути, это бордель, но не обычный бордель. У тебя будет пять минут, за это время ты можешь делать с девушкой всё, что угодно. Ну, не совсем всё что угодно конечно, бить нельзя. Никаких синяков и прочих увечий. И вот ещё что, секунд за десять — пятнадцать до окончания времени, она будет выходить из комнаты — не удерживай, не успеет выйти — появится охранник, можешь дубинкой по голове получить и штраф заплатишь... Да не дрейфь ты, я уже в третий раз туда иду!— Ясно, — буркнул я, всё ещё сомневаясь, а нужно ли мне туда идти.Мы подошли к трёхэтажному кирпичному зданию. Салон «Пять минут», прочитал я на вывеске над входной дверью. Мы зашли внутрь.Внутри было всё весьма цивильно.

... Зайдя в комнату, я наконец-то увидела всех моих насильников. Меня снова поставили раком. Вдруг в прихожей кто-то завозился. — О, Богдаша, радость наша, — мужики снова засмеялись. В комнату вошел Богдан, наконец-то он заберет меня! — Что вы с ней вытворяли? — оглядел меня он с ухмылкой на лице. Я жалобно посмотрела на него, и он, незаметно для остальных, подмигнул мне, я улыбнулась ему. Боже, как он красив... из всех присутствующих я хотела лишь его, в моей киске стало жарко. Я смотрела на него и не слышала, о чем он говорит с парнями. Но вскоре он подошел ко мне и аккуратно достал фаллос из моей попы. — Спасибо... , — тихо-тихо шепнула я Богдану. Он поцеловал меня в щечку и шепнул в ответ: — Потерпи, Настюш... , — сел на диван к мужикам, двое встали... сейчас и начнется самое ужасное за этот вечер. Богдан внимательно наблюдал за мной.

Мы общались и встречались вполне регулярно. Она была готова на многое. Мне нравилось выдергивать ее из дому со встреч, она врала и извивалась с окружающими, но бежала, летела на встречу к Хозяину и по его приказу.Я написал ей очередную инструкцию. Ей нужно было приехать ко мне в офис, поднятс яна наш этаж, войти в туалет, он общий, из двух маленьких комнат. Войти в ту, которая ближе, открыть унитаз, снять трусики, сесть и ждать меня, трусики должны быть приспущены до колен. Потом кинуть мне смс. Мой кабинет в 10 метрах. Я войду.Она поломалась, мол, зайдут, увидят, я же не закроюсь. Но в итоге согласилась, играючи, легко.Смс я получил.Вошел. Дернул дверь. Замер на пороге. Она сидела на унитазе с опущенной крышкой, в сером платье чуть выше колена, белые маленькие трусики болтались комочком внизу.

Мaринa Сeргeeвнa рaбoтaлa в рaйoннoй пoликлиникe тeрaпeвтoм. Срeди кoллeг oнa зaрeкoмeндoвaлa сeбя трeбoвaтeльнoй и бeскoмпрoмисснoй, a для мнoгoчислeннoй хвoрнoй брaтии былa любимым врaчoм, к кoтoрoй всeгдa были длиннющиe oчeрeди бoлeзных.Дa, этo былo и нe удивитeльнo, личнaя жизнь нe слoжилaсь, зaмужeм oнa нe былa, жилa oнa oднa и всю энeргию oтдaвaлa eдинствeннoму увлeчeнию — рaбoтe. Кoнeчнo пoпытки сoздaть сeмью были, eё знaкoмили, нo, всe ухaжёры oстaвaлись нe с чeм, и Мaринa eщё бoльшe зaмыкaлaсь в сeбe. Мoнoтoнныe будни пeрeливaлись в гoдa, eй вдруг испoлнилoсь 35. Oнa былa милa, милa и дoвoльнo крaсивa, нo нaд нeй тягoтeл нeкий рoк. К тoму жe oнa былa дeвствeннa. Oт всeгo oт этoгo у нeё случaлись нeрвныe срывы, oнa былa бeспoщaднa к oшибкaм кoллeг, дoстaвaлoсь и сeкрeтaршaм, a oсoбeннo eё рaздрaжaли двe мeдсeстры. Oбe нeдaвнo устрoились нa рaбoту.

« малыш, я понимаю, что воскресенье, что можно поспать подольше, но уже час! Просыпайся!» — с такими словами ты принес мне завтрак. Увидела тебя, плачу, ты ожидал, даешь успокоительное, я его выливаю на тебя... начинаю плакать навзрыд. Даешь таблетки, всякие настойки я все выбрасываю, плачу, ты меня гладишь, целуешь, порой ставишь пощечины... ничего не помогает. Оделся, вышел куда-то, через минут 20 пришел, с пакетиком каким-то.«малыш давай укольчик поставим» — достаешь из пакеты шприцы и какое-то лекарство. «нет!» — встаю с кровати убегаю в ванну, с детства боюсь уколов, закрылась там, сижу плачу на холодном полу. Все мои двери закрываются на маленькие замочки, а ключики лежат в коробочке в трюмо, вообще там где ты взял ключи от квартиры. Ты открываешь ванну, я забилась в угол, плачу.