В последнее время у меня был завал на работе. Стресс сказался на моём здоровье: головные боли, бессонница, сердце начало пошаливать... Кирилл, мой сослуживец, сказал, что я похож на восставшего мертвеца из его любимой компьютерной игры. После такого заявления я долго смотрел в зеркало, пытаясь найти общие черты. Некоторое сходство всё-таки было. Моя жена Оля давно убеждала меня взять отпуск. И вот, наконец, подвернулась хорошая возможность. — Смотри, элитный санаторий. Только что открылся. У меня там подруга работает, — Оля передала мне буклет. — Мы предлагаем Вашему вниманию новую уникальную программу оздоровления. Уже на третий день многие отмечают значительное улучшение самочувствия. Вы почувствуете себя вдвое моложе! А в свободное от процедур время наш персонал позаботится о том, чтобы Ваш досуг был комфортным и приятным.

До того, как я стала служить своему Хозяину, я была обычной давалкой, раздвигавшей ноги для всех желающих. Хотя с мужским доминированием меня познакомил третий в моей жизни мужчина, и это был совершенно невероятный опыт, после него меня трахали в основном мои же ровесники, которые и теперь-то вряд ли могут претендовать на роль Верхнего, что уж говорить про них двадцатидвухлетних... Каждый тогдашний мой партнер видел во мне силу и стойкость и мечтал повиснуть на моей шее, чтобы я рулила в сторону их Счастья. Я же хотела, чтобы меня отлупили по жопе, назвали шлюхой и засадили в глотку до самого основания, поэтому больше, чем на одну ночь, ни один из моих знакомых не задерживался.

Ночной Нью-Йорк. Глава первая. Август, 1958 год.«Я люблю избивать шлюх...»Гарри Крамбл был отъявленным негодяем. Внешне, это был высокий худощавый мужчина под сорок, с сильными залысинами и мешками под глазами. Он слегка косил, и в школе ему часто доставалось за огромные очки с толстыми линзами. В юношестве он также не был популярен у девушек из-за маленького подбородка и нависающей над ним верхней челюсти. Гарри сильно шепелявил, да и лексикон его был не самым приятным для слуха.Единственной гордостью Гарри был его член. Большой и массивный, он мог сделать из него хорошего любовника, но ни одна из женщин, с которыми пытался встречаться Гарри, так и не увидела его.Однако Гарри это не мешало. Он привык добиваться всего силой, ему принадлежало большинство злачных заведений в Нью-Йорке.

1Я с нетерпением ожидал конца недели, сбрасывая растущее желание тренировками в тренажерном зале и страстными занятиями любовью с Тиффани. Но вот наступил долгожданный вечер пятницы. Все трое прекрасных женщин, с недавних пор живших со мной в одном доме, собрались в гостиной, с неподдельным интересом взирая на мое новое приобретение. Увидев его среди новых аксессуаров в секс-шопе нашего клуба, я не мог его не купить. Без сомнения, это будет самая страшная вещь в моем арсенале.На журнальном столике лежал длинный, чуть больше метра, черный хлыст, сделанный из высокопрочной эластичной резины. У основания он была не меньше пяти сантиметров в окружности, далее постепенно сужался, так что его «рабочая поверхность» была тоньше раза в два.

Утро. Ирина бодрым упругим шагом идет к своему кабинету. Да, тело после вчерашнего словно помолодело: пропала усталость в глазах, появился озорной блеск, исчезли маленькие морщинки под глазами, которые так досаждали ее каждым утром из зеркала ванной, свежесть и легкость растеклись по всему телу, вдыхая новые силы в упругие, но уже подуставшие мышцы. Тут и шпилька подошла; раньше она предпочитала низкий каблук, теперь только высокая шпилька — помолодевшее тело само диктовало выбор одежды — оно стремилось быть максимум привлекательным. Но в душе был просто хаос. Что с ней сделали, вернее, это она позволила с собой сделать? Почему это произошло? И почему ей было так хорошо? Ответов не было, были одни эмоции, от которых щеки женщины поминутно заливались стыдливой краской. Как это отражалось внизу — можно и не спрашивать.

Она лежала перед ним на столе с туго перетянутыми грудями. Два темно-розовых сочных шара вздымались в такт её дыханию, пока он медленно обходил её по кругу. Она дрожала одновременно от возбуждения и от страха и, натягивая веревки, за которые была растянута на столе, вертела головой не отводя он него взгляда.Только что он ласково держал её грудь одной рукой, а другой спокойно и туго обматывал её веревкой. Силу натяжения он регулировал глядя в её глаза с едва заметной улыбкой. Как только из её рта вырывался лёгкий крик, он чуть отпускал веревку и начинал следующий виток. Сочетание нежности и жёсткости её безумно возбуждало и мокрая её щель была лучшим индикатором.

Предисловие автораЭто не история, не рассказ, не порно. Это — чистая психоделика, вынос мозга. Не для слабонервных. Хотите удовольствия — проходите мимо. Хотите пощекотать нервы — добро пожаловать!Завяжи мне глаза, И я буду послушной и тихой. Словно звук ручейка Среди зарослей трав и кустарников вишни.Завяжи мне глаза, И укрой своей лаской и болью. Боль внутри изгоняется болью на теле. Пусть откроется мир через занавес боли.Завяжи мне глаза. Пусть уйдет все что было. Пусть останется чистым лучом Боль на благо, боль навсегда.Завяжи мне глаза И открой мне вселенские дали.Я стояла на коленях и понимала, что я не здесь. Вокруг была темнота. Но не та, что давит, а та, что уносит. Не черная непроглядная, а глубокая синяя, скорее, фиолетовая. Мне было хорошо, просто реально и ощутимо хорошо. Я сходила с ума, красиво и медленно.

Мужская утилизация.— В общем, так! С этого дня мы занимаемся повышением нашей Мужской Утилизации! — заявил мой друг Вовчик, откупоривая 3-ю бутылку Жигулёвского. Следует отметить, что недавно он распрощался со своей «мымрой», так ласково он называл свою дрожащую половиночку.Проанализировав наши пивные животики, предполагавшие роженицу на 5-м месяце беременности, мы пришли к единственно правильному выводу, что романтика сейчас не в моде, а ценится широкоплечивость, крутопопость и плоскоживотовость, ну хотя бы 3-хмесячность живота. Не ценят женщины нонче мужаков за их велеречивость и познания о свойствах андрогенного квалайдера.Не нужны им с накаченными животами, а с накаченными бицепсами, и ещё чего-то накаченного, что в штанах находится, но нами давно не виданного по причине пятимесячности.