Вчера он впервые решился посмотреть в глаза Энджел, хотя прекрасно понимал, чем это может закончиться.Эта длинноногая сексапильная брюнетка с потрясной фигурой занимала все его мысли уже на протяжении четырех месяцев. Он ненавидел себя за неуверенность, за то, что так и не нашел в себе силы познакомиться с ней не прибегая при этом к помощи лучшего друга, работающего с ней в одном торговом центре. Что-то удерживало его. А что именно, он не понимал. Было в ней что-то такое, от чего закипала кровь и немели конечности. Такое было с ним впервые. Известный в узких кругах музыкант, твердо стоящий на ногах и привыкший к женскому вниманию не должен был вести себя подобным образом.Кулаки нервно сжались, как только он заметил ее вновь.

Эта история полностью вымышлена. Любое совпадение имен или ситуаций — случайно.— Ну что ж, заходите, — сказала Катя, открывая дверь и пропуская сестер вперед. Юля и Надя вошли в квартиру и стали с интересом осматриваться. В гостях у Кати они еще не разу не были, хотя знакомы были давно. Квартира была довольно богато обставлена, дорогая мебель и оргтехника говорила о достатке хозяев. В чем не было ничего удивительного. Катины родители занимались бизнесом и в данный момент находились в очередной командировке.— Раздевайтесь, проходите, чувствуйте себя как дома.Юля заметила некоторую поспешность, с которой Катя закрыла дверь в квартиру. Да и вообще, она как будто немного нервничала, пока они шли к ней домой. Это должно было ее насторожить, но Юля не ожидала ничего плохого от Кати — своей лучшей подруги.

Новый год мне предстояло встречать в загородном доме у Димки. И не простом доме, а в настоящем трёхэтажном деревянном коттедже в Переделкино, неотличимом от богатых дач советских писателей про соседству. Уж не знаю, каким образом Димка, или же Дмитрий Алексеевич, как его вежливо называли его студенты в университете, отхватил такую дачу, но он явно не стеснялся проводить в ней новогодние вечеринки.В доме было множество комнат, огромная гостиная, веранда с видом на поросший старыми соснами участок, и вообще царила атмосфера уединения и уюта. Димка пригласил ораву тайно обожавших его студенток, примерно столько же студентов для баланса, меня и ещё пару человек своего возраста. Кроме того, он не поскупился обогатить праздничный стол едой и напитками, недоступными студенческому карману, так что вечеринка началась на ура.

Эйнджил приехала на стоянку бара и глубоко вздохнула, красавчик, нахамивший ей, и теперь еще обогнавший на дороге, наконец, остановился. Она несколько минут переводила дух, наконец решившись выйти из машины. Громко хлопнув дверцей, девушка ступила на грязный тротуар. — Эй, красотка, ты не заблудилась?Грязный, несчастный бомж подошел к ней, помахивая полупустой бутылкой пива. — Отвали, папаша! — Грубо и без истерики в голосе, произнесла Эйнджил. — Что, что? — Не понял приставала.Он грязно ругнулся и хотел с размаху ударить девушку по щеке. Она ловко перехватила руку пьяницы и с силой крутанула ее по часовой стрелке, звонко вскрикнув, старик приземлился на грязный асфальт стоянки. Эйнджил зажала его кисть, сильно пригнув ее к запястью и надавила со всей силой на шишечку среднего пальца.

В углу большой комнаты, на полу со связанными руками лежала девушка. Вокруг её шеи был чёрный кожанный ошейник, поводок которого был привязан к трубе, находящейся в том же углу. Девушку звали Джина. На вид ей было около 20 лет, у неё были чёрные, но короткие густые волосы, привлекательное тело, большая пышная грудь. Она спала.Внезапно голос разбудил её. Джина подняла голову и увидела свою любимую женщину, которой она всегда восхищалась. Это была полногрудая блондинка 35 лет со стройными ногами и привлекательным бюстом. Джина восхищалась Саммер: всё в ней казалось Джине совершенством. Она восхищалась её фигурой, которая была не хуже, чем у любой девчонки, её властным характером, способным подчинить своей воле, её изобретательностью, которую Джина так ценила. — Как тебе спалось дорогая? — спросила Саммер, снимая ошейник. — Хорошо.

Мы готовились. Потом ехали к нему. Казалось вечность. Звонок в дверь. После стояли в общем коридоре, у порога, голые в ошейниках, жена с плетью в руках, я со стеком, стояли на коленях. Так мы понимали покорность. Его это понимание устраивало. Его веселила наша готовность к полному подчинение, к смене жизни, к пребыванию в рабстве нон-стопом. В какой момент для нас рабство стало жизнью, когда, мы и не поняли, да и не хотели понимать. Пристегивает нам поводки, ведет на кухню. Ужинает, бросает нам под стол куски еды. Мы едим. У стены стоят две миски. Чистые, вылизанные. Поев, ведет нас с собой в туалет. Привычно кладем головы в унитаз, лицом вверх. Любуется — красивые, загорелые, сочные, голые мальчик и девочка, бритые, как ему нравится, открытые рты, ошейники и преданность в глазах. Мочится на нас.

Я всегда хотела стать секс — рабыней, но не знала, что нужно предпринять, чтобы добиться желаемого. После окончания школы, я попробовала поступить в институт, но провалилась на экзаменах и решила ехать покорять столицу. Два месяца после приезда в Москву я работала официанткой в забегаловке, но ни удовольствия, ни особых денег это занятие не приносило.Как-то в Интернете я наткнулась на объявление: Девушка, любящая грубый секс, приглашается на работу. Я позвонила по указанному номеру. Мне предложили работу и сказали, что если я готова на ВСЁ, то они меня ждут.Не знаю почему, но... Я поехала. Я понимала, что это проституция, но мне так хотелось грубого секса. Я тщательно приготовилась к новой работе: побрила киску и не надела нижнее бельё.Я приехала по указанному адресу — в коттедж за пределами Москвы.

Show must go on, мои дорогие читатели: *Утром она разбудила своего Господина минетом. Он весьма благосклонно отнесся к ее инициативе. Накормив ее досыта своей спермой, Он снова воспользовался ее ртом как туалетом. Ей уже не было неприятно, она с вожделением ждала этого ритуала. Он завтракал, а она лежала на полу у его ног и собирала объедки, которые он щедро кидал ей со стола. Она была голая, только на ногах были невообразимо высокие босоножки. Он надел на нее ошейник с поводком и вывел на прогулку. В ее заднице сегодня не было пробки и она шла радостно виляя задом. Он кидал ей тарелку и она подпрыгивала на четвереньках и ловила ее ртом. Было больно, а ее сиськи смешно трепыхались, но Он был весел, и ей больше ничего не нужно было.Он снова приказал ей посрать как это делает собака, и она решила его порадовать.