1.Не давно я приехала из Сыктывкара в эту грязную и отвратительную Москву, которую я ненавижу. Я ненавижу этих московских зажравшихся свиней, этих озабоченных и извращённых слюнявых гадов в блестящих Мерседесах, которые постоянно предлагают с ними проехать до постели. Я бы и продолжала быть такой принципиальной и крепкой в своих убеждениях молодой девушкой, если бы не тот факт, что моя подруга Настя, которая приютила меня на время в свою комнату, вежливо попросила меня в течение недели покинуть занимаемую мною площадь. Я не обиделась на неё, ведь она и так с трудом зарабатывала копейки, чтобы снимать эту комнату и ещё разрешила мне пожить несколько месяцев вместо её жениха, который спал и видел тот момент, когда я съеду.«Саша, ты понимаешь... как бы тебе сказать...», говорила мне подруга, опустив глаза.

Итак, фактически я стал женщиной, — впервые сосал мужской член. К тому же, стал ещё и лесбиянкой: мало того, что открылся во всём маме, но и лизал её влагалище. Оставалась одна помеха — моя жена. Всё-таки я был официально зарегистрирован в браке и по паспорту числился мужчиной. Хотя давно уже не выполнял своих прямых супружеских обязанностей и знал, что жена мне почти в открытую изменяет. Спали мы с ней последнее время врозь.Я понимал, что должен всерьёз поговорить о наших отношениях с женой и расставить наконец-то всё точки над «и», но всё не решался. Разговор неожиданно начала сама супруга:— Александр, где мои чёрные стринги и новые белые колготки? — строгим голосом спросила она, перерывая всё полки в бельевом отделении шкафа мебельной стенки.

Я аккуратно крашу ресницы, глядя в зеркало, которое держит передо мной мой мальчик. Зеркало в тяжелой оправе и у него иногда чуть заметно подрагивает рука. Я не тороплюсь. Не надо было ему приходить раньше назначенного времени. Он осторожно слегка меняет позу, устал, моялапушка. До чего красив, сил нет.Откладываю тушь, провожу пальцами по его щеке: — Будь добр, принеси мне туфельки. Я купила новые, атласные. Тебе ведь нравится красный цвет?Кивает, улыбается и вскакивает. Гибкий и стройный как ивовый прутик. — Там, в шкафу, черная коробка, — добавляю я.Уходит. Походка у него легкая, быстрая. Моя ж ты прелесть.Слышу как в прихожей отодвигается дверца шкафа, что-то шуршит. Ищи, ищи, мой котеночек, не найдешь ведь, как не старайся.

Томми лежал на своей матери, какое-то время, пытаясь обрести дыхание. Он положил свое лицо на ее грудь, скользкую от его слюны и ее пота. Лиза сидела перед ним, и он мог видеть как ее пизда, трется о нос и рот матери. Девушка также была мокрой от пота. Обмякший член мальчика, по прежнему находился в теле Кимберли. Он перевел взгляд на руки своей матери. Веревки глубоко врезались в кожу на ее запястьях. Томми усмехнулся, он был еще мал и все еще нуждался в ней, и в то же время он был достаточно взрослым, чтобы ебать ее.Через несколько минут он поднялся со своей матери, с интересом разглядывая ее пизду. Губки ее набухли, и раскрылись, его семя, смешанное с ее выделениями, медленно сочилось из нее. Лиза продолжая стонать, елозила по ее лицу. Томми наклонился и пальцем собрал жидкость вытекающею из женщины, еще раз удивившись мягкости ее киски.

Все дела мои на сегодня были закончены, и хотя солнце стояло еще достаточно высоко, я вырулил на магистраль и стал пробираться в сторону дома. Машин было немного, и я надеялся за каких-нибудь сорок минут добраться домой.Впереди, на тротуаре стояла девушка в коротком шелковом платьице и судя по качеству материи с неплохими доходами. В руках у нее была дорогая и очень красивая сумочка в тон с золотистыми туфельками. Она нетерпеливо притоптывала ножками и нервно голосовала. Интересно, куда это она так торопится. Я притормозил и галантно открыл дверь. Узнав адрес назначения, я удовлетворенно кивнул и тронулся с места — ехать было минут пятнадцать.Ничто не предвещало ничего плохого, девушка молчала, хотя сидела довольно напряженно.

Эта история произошла год назад. Я — слегка обезумевший поклонник этой молодой певицы. Случайно встретив ее после концерта в своем городе, я решил, что люблю. Всего за три месяца «инкубационного периода» я осознал, что живу только Юлей, ради Юли. Понял, что если вновь ее не увижу — сойду с ума. Собрал вещи, взял немного денег, приехал в Москву. Отыскать ее квартиру оказалось не так уж сложно. Юля выступала в одном из клубов. После концерта села в машину и поехала домой. А я — за ней. На такси того же клуба. Начались мои дежурства. Дом Чичериной — стандартная панельная шестнадцатиэтажка в спальном районе. Возле ее подъезда я провел несколько суток, никуда особенно и не уходя. Разве что в продуктовый магазин и иногда в кафе. Было лето, на улице тепло. Так что без жилища я обошелся довольно легко.

Шла вторая Чеченская компания. И хотя все средства массовой информации в один голос твердили о практически полной победе Федеральных войск на банд. Формированиями, законченной войну назвать нельзя было никак! То там, то здесь возникали очаги сопротивления со стороны чеченских боевиков. Их вылазки наносили неожиданный и ощутимый урон Федеральным войскам. Просчитать их действия и подготовиться к очередному внезапному удару тоже оказывалось весьма сложно. И в этой ситуации очень многое зависело от разведки. Татьяну готовили серьезно и долго. Ей было 30, хорошо сложена, ростом 175, яркая брюнетка с длинными волосами. Она знала язык и обычаи врагов, хорошо владела оружием и рукопашным боем. Ей предстояло в одиночку пробраться в места дислокации бандитов и выяснить целый ряд вопросов, жизненно необходимых нашему командованию.

Резко и неожиданно зазвонил будильник. Лиза нащупала кнопку, но глаза открывать не торопилась. Сегодня ночью она где-то путешествовала. И звали ее почему-то Дария.Она была в замке. Старинном, даже древнем. Это был тронный зал, стены из серого гранита, дымящие факелы на стенах, огромный сводчатый потолок, трон на возвышении. На троне сидел Король. Властный и сильный, а вот внешность его она не помнила. Зато помнила то, что от него исходила абсолютная уверенность и величие. Рядом с ним было спокойно. В тронном зале был какой-то прием. Много народа, какой-то посол стоял перед Королем и что-то ему говорил.С левой стороны от трона лежал небольшой, но очень пушистый коврик и на нем стояла низенькая скамеечка.Дария вышла из какой-то потайной двери в стене за троном и подошла к скамеечке, присела на нее.