Катя хотела промолчать, но я положил руку ей на влагалище, и согнул средний палец, так что он проскользнул между её половых губ прямо в её щелочку, а большим пальцем я надавил ей на клитор.— Да господин! — Я начал двигать указательным пальцам вверх вниз в её щелки.— Как прикажите!Я достал палец из её киски, и поднес его к её губам.— А теперь оближи.На её лице отобразилась такая гамма чувств, от страха и стеснения до вызывающей не покорности. Она сжала губы и челюсть, и всем своим видом показывая, что лучше умрёт, чем опуститься до такого. Я сел на нее сверху и стал водить пальцем по её губам, Катя стала вертеть головой, пытаясь спрятать рот. Второй рукой я схватил её за челюсть, так что бы её губки не много разжались, но зубы по-прежнему были сжаты. Я стал водить пальцем сначала по её пухлым выразительным губам, потом по дёснам, за щекой.

Это был полноватый мужчина с мягким лицом и быстрым, встревоженным и ускользающим взглядом. Глеб велел ему расстегнуть плащ, и все увидели, что хозяйство мужчины, сморщенное и беззащитное, выпущено поверх ширинки. Видимо, Глеб велел ему так прийти. На улице было ветрено, и мужик хозяйство свое подморозил. — Что это за стручок? — засмеялась женщина и слегка ударила концом плетки по члену. Мужик вздрогнул, но продолжал стоять руки по швам. — Что, замерз? — спросил Глеб. — Да, господин, очень задувало, — сдавленно и смущенно ответил мужик. — Ничего, сейчас согреешься, — зловеще сказал Иван, — давай, раздевайся.Мужик, глядя в пол, быстро разделся и, неуклюже шлепая босыми ступнями, аккуратно уложил свои вещи на стул у двери. Он держался сутуло и как-то суетливо, боясь поднять на присутствующих глаза.

— Вы опоздали! — Ее голос звучал сухо и строго. Кокетливый белый халатик подчеркивал красивую попку и стройные ножки моего уролога, Евгении Сергеевны.. — Но Вы понимаете, пробки.. — Вы сегодня последний по записи. И чтобы сделать необходимую процедуру, мне придется не пойти на мероприятие, на которое я приглашена! Что ж, придется Вас за это наказать. Раздевайтесь.Я снял всю одежду и остался в трусах. — В отделении уже никого нет. Можете не стесняться. Снимайте трусы, сядьте на кушетку.Она обошла меня сзади, завела руки за спину и щелкнула наручниками. — Это чтоб Вам не показалось, что я с Вами играю.Она достала из ящика стола цепочку с зажимами на концах. Подошла ко мне, пощекотала соски. Они сразу затвердели. По очереди она оттянула каждый сосок и пристегнула зажимы. Я почувствовал резкую боль — зажимы были туговаты.

Мир паранойи удивителен! Это мир неограниченных фантазий, создаваемых собственными страхами. Сила идейного потенциала, изобретательности, креатива, широты взгляда и образного мышления у параноиков куда более сильная, чем у нормальных, здоровых людей. Те невероятные логические цепочки, которые параноики выстраиваются в голове благодаря страхам, поражают своей гениальностью.С давних времён существует в интернете одна очень интересная паранойя, называется она «За вами уже выехали!».Под этим названием подразумевается обобщенное понятие блефа, согласно которому «им» известен ваш IP, домашний адрес, и «они» уже выехали за вами. Кто такие они и куда они выехали, никто не знает.

Продолжение рассказа «Восточные сладости»Я встречал Ленуру на пляже почти каждый вечер. Каждый раз наши «случайные» встречи сопровождались занятиями сексом в разных местах и разных позах. Само собой, я стал частенько приезжать домой позже обычного (а однажды пошел с Ленурой на дискотеку и не ночевал дома), вызывая небеспочвенные подозрения у Иры, которая уже не верила в сказки про университетских друзей.Однажды тихим вечером в начале августа, когда солнце только село за горизонт и спокойная морская гладь сливалась с ясным светло-синим небом, мы с Ленурой купались голышом в море после жаркой любовной баталии в беседке на заброшенной базе отдыха. Отплыв от берега на приличное расстояние, мы в обнимку барахтались в воде и целовались.

Я стою в комнате в одних трусиках.Заходит Госпожа, внимательно смотрит на меня. Подходит ко мне вплотную, обходит вокруг меня и шлепает по попке. Затем говорит, указывая на мои трусы. Этот атрибут тебе сегодня не понадобиться. Так что снимай их и проходи в центр комнаты. Так теперь наклонись вперед, стоя ко мне задом и раздвинь ягодицы. Так, молодец. Затем она подходит ко мне трет анальное отверстие пальцами и говорит, что у меня замечательна попка для ебли. Произнося следующее: — Ты наверное себя туда постоянно ебешь, так что сегодня нужно будет произвести внутренний досмотр. Так что крепись потому как тебе придется принять в себя всю мою руку что бы я могла как следует тебя обследовать.Я говорю Госпоже, что ничего подобного я не делаю.На что она отвечает: — Как я смею перечить ей.

— Мужчин заковать, сцепить меж собой по пять крепостных в едину цепь, на шею рогатины. Так будут перемещаться, дабы не осмелились бежать дорогой. Да, перед походом выпороть всех мужиков как след. — молвила приказным тоном своему приказчику юная княжна Ирина. — Помилуйте, госпожа, эдаким образом и половина в Херсонские края не дойдёт, не сдюжают, помрут, барыня, нельзя им так идтить. — склонив покорно голову, ответствовал её крепостной раб, пятидесятилетний Прохор, назначенный княжной ответственным за всё затеянное ей мероприятие по переезду со всей её крепостной армией в купленное недавно именьеце в Херсонской губернии. — Две тыщи вёрст, хозяйка, шутка ли? Половину крестьян так потеряете. — А иначе сбегут, столько же сбегут, так лучше пущай исдохнут! — грозно прикрикнула на Прохора молодая княжна.

В ожидании Антона дни тянулись мучительно медленно. Уже даже Катя не утоляла мою страсть — она постоянно пропадала где-то со своим новым парнем. Керосина в огонь добавляли подарки, сделанные Кристиной — она презентовала мне целую кучу одежды, белья, которую она сама носить уже никак не могла, потому как «прошлогодняя коллекция», и, к особой моей радости — вакуумный массажер груди! Да-да! Теперь я, следуя инструкции, ежедневно пользовалась им, чтобы моя грудка росла, и была, хотя бы, первого размера! Конечно, того срока, что я его использовала — чуть больше недели, было недостаточно для появления хоть какого-то результата, но я не унывала.