Тайко Селчу нажал на звонок у двери одной из пилотских кают на борту «Смятения». Через пару секунд дверь открылась, выглянул Ведж Антиллес, комэск Проныр и улыбнулся, увидев, кто звонил.— Заходи, — весело сказал Ведж. — Рад снова тебя видеть, Тик!Тайко вошел в маленькую комнатушку, оглядываясь вокруг. Пользуясь привилегиями комэска, Ведж жил в комнате один. Правда, комната едва вмещала койку, шкаф и письменный стол с терминалом и клавиатурой. Пара голорамок на столе на столе, и коричневая куртка Веджа, висящая на спинке стула, безуспешно пытались сделать комнатку жилой.— А я рад видеть тебя на ногах, Ведж, — ответил Тайко. — Помнится, в прошлую нашу встречу ты купался в ванне с бактой на Доме Один.Ведж поморщился: — У меня до сих пор во рту привкус этой кислятины, — он прошел вглубь комнатки и сел на кровать.

Всем доброго времени суток. С вами вновь Sturmtiger. На этот раз ваш покорный слуга хочет поделиться с вами своим новым произведением по миру Гарри Поттера, так сказать некое отступление от тонны пошлостей, чернухи, порнухи и прочего хлама в весьма непригодном для чтения виде. В общем читайте, наслаждайтесь и не зацикливайтесь на порнухе. Всем Добра! Ваш Sturmtiger. (c)ПРОЛОГ.Гарри Поттер, Мальчик-Который-Выжил, надежда магического мира — лежал на кровати в своей комнате и бездумно смотрел в потолок.В этом году парень лишился последнего человека, которому он мог довериться, у которого мог попросить совета, который всегда его поддержит, никогда не оставит в беде.Да — Дамблдор был вероломно убит профессором Снейпом.

— Такую, любимую... — ответил Андрэ, — я приехал сюда по приказу Альберта, чтобы помочь. Но когда там, в клубе увидел, как ты целуешь этого повесу! Я понял, что все эти 5, 5 лет так и не сказал тебе самого главного...Его слова оборвались, и передо мной предстал растерянный и несчастный человек. Андрэ — это тот кто меня заводил с пол-оборота, кто заставлял меня ночью забывать о всех неприятностях в сладких стонах, кто мог всегда так ворваться ко мне, как и сегодня, тот, кого я ждала все эти годы, все эти ночи, кого я видела с другими девушками — теперь мне не нужен. Полгода назад я бы все отдала, чтобы услышать такие слова. Я готова была уйти и разорвать договор, лишь бы он сказал всего три слова и никогда, никуда не уходил. С ним, возможно было все...— Молчишь? Прости меня, все это ревность, не могу без тебя, слышишь? Не могу... Вика, любовь моя...

1.Нет, воистину Аллах милосердный, мудрый отвернулся от Него. В песью жопу такой день!..Не иначе как дурной глаз рыночной гадалки. Они у нее желтые, с бельмами — и вспомнить-то жутко. Или же таки углядел молодой месяц через левое плечо. Старался не глядеть, но тот сам лез к нему в глаза...Любимая кобыла Айша повредила ногу. Раз.В фонтан, где так сладко грустить в одиночестве, упал больной ворон и издох, источая зловоние. Два.От любимого кинжала откололся большой рубин. Три.От бирюзового кафтана средь бела дня оторвалась пола. Четыре.Ничтожный Сефи-ага, мерзкий бородатый червяк, посмел ухмыльнуться, увидев Его с оторванной полой. Пять. (Вот Дилья никогда не ухмыльнулся бы. Потому что Дилья уважает его как мужчину.) Пять огорчений, и все — до полудня. Что же будет к вечеру, милосердный Аллах?..

Хлюп! Хлюп! Скрип! Скрип! — «Странно как-то вот так наблюдать этого огромного мужчину, приседающего на кровати прямо надо мной» — думала Ширке, лежа на спине с задранными вверх и разведенными врозь ногами. Которые держал Большой Джо, как он представился недавно. Конюх задрал ее попку и теперь, кряхтя, приседал над ней, словно сидя на насесте, и вгонял свой член в разработанное влагалище. Она думала, что если он сядет, то непременно ее раздавит, но сейчас Ширке занимали лишь хлюпанье, скрип и созерцание своих срамных губок, оставляющих на члене мужчины слизь и как-будто не желающих его выпускать из своих объятий — они тянулись вверх каждый раз, когда наездник поднимался.

С тех пор, как я привел Аэа в Москву, моя жизнь изменилась так, что я порой не верил ни глазам своим, ни ушам, ни телу, — и только необяснимое чувство реальности, которое позволяет нам отличить бодрствование от сна, говорила мне, что все это — наяву. Разумеется, я не сказал никому, что Аэа — инопланетянка. Никому, кроме мамы. Для мамы моя личная жизнь была слишком больной темой, чтобы я мог скрыть от нее правду. Перед первым визитом к маме я подробно поговорил с Аэа, рассказав ей о земных обычаях, о семье, о роли матери и многом другом. Все это было актуально не только из-за грядущего знакомства, но и потому, что Аэа сказала мне: — Я чувствую — во мне что-то изменилось. Появилась новая точка, новая энергия. Во мне растет новый человечек.

Первой оклемалась демоница. Она встала и натянула трусики, спущенные до колен.Кассандра, наконец придя в себя, поняла, что свободна и хотела было бежать, но тело ее не слушалось — еще не оправилось от перенесенного потрясения. Свести ноги и подняться она не могла.Тем временем, позади послышалось шевеление демона.Королева кое-как начала ползти вперед и наткнулась на свои же прекрасные ножки в великолепных сапогах, она подняла глаза и увидела свое ухмыляющееся лицо. — Куда-то собралась? — Прошу тебя...Но тут свистнул хлыст и она почувствовала щупальце демона на своей лодыжке. Ее потянули назад, рука женщины соскользнула с сапога, а демоница с легкостью отошла в сторону.

Дисклеймер: Все изложенные события вряд ли имели место быть. Рассказ по возможности приближен к данным о Минойской цивилизации, но кое-где допущены огрехи. Часть из них — намеренные.Минос. Отец всех минойцев. Сын богов, олицетворяющий собой всю мощь Минойцев. Измена Миносу — не просто измена своей стране, это ещё и измена своим богам. Когда я учился у кидонов, я слышал, что измены Миносу всегда были в самые темные времена. Но сейчас — золотой век Крита. Откуда же появились изменщики? Или...— Нет, вы не ослышались — продолжила Акалла, Высшая Жрица-Дочь Кносского дворца, перекрывая возбуждённый гомон. — Это именно измена Миносу и не меньше.— Они поклонялись варварским богам? — спросил Тарто, начальник храмовой охраны— Или египетским? — предположила одна из жриц: её грудь ещё покрывала блестящая плёнка чьего-то семени.— Нет.