Ленивый зной завис в воздухе и медленно струился на желто-белый песок, гладко покрывший морской берег. Море тоже казалось затихшим и едва шевелилось, изнывая от жары. Белый круг изнурительно-вечного золотого солнца был неподвижен на бледно-голубом высоком небе. Казалось, весь мир умолк и затаился в ожидании чего-то.На желтом жарком песке были едва заметны бороздки, тянувшиеся из моря и оканчивающиеся возле мокрого существа, лежащего на берегу: Медуза Горгона только что вышла из моря после любовной встречи с Посейдоном и отдыхала на берегу, свободно лежа на горячем песке и наслаждаясь полуденной тишиной и покоем. Ее тело было прекрасно и совершенно, на красивом лице находилась загадочная полуулыбка, а глаза, с большими ресницами, были закрыты.

Блистая мириадами розово-фиолетовых бликов вечернего солнца, громадный океан мерно накатывал голубые вуали волн на золотые дюны Сонной лагуны. Забавно играя с их острыми гребнями, да вторя их извечно меланхолично-пенящимися хоралам, незримо витал ласковый бриз. Где-то высоко-высоко, исходя из пышного чрева нарумянившихся облаков, неслись рваные крики отчаянных чаек.Вдоволь накупавшись в теплых тропических водах, мы прямо нагишом устроились на стволе нашей излюбленной склоненной пальмы (которая, практически горизонтально нависала над берегом!) и, переводя дух, праздно глядели в пунцовое пекло заката.— Опять ты меня сегодня «сделала»... — тихо промолвил я, покачивая свисающими ногами. — Впрочем, с такими особенностями, какие есть у тебя, это неудивительно...

В жизни две загадки: как родился не помню, когда умру — не знаю... Я не помню своего прошлого и не знаю своего будущего. Я одна... Я потерялась. Вот иду по тёмному лесу. Мне очень холодно. Слышу, что за мной кто-то бежит. Зверь! Я убегаю... силы оставляют меня, а с другой стороны за мной охотятся люди... мне страшно. Я спотыкаюсь и падаю. Зверь догоняет меня и схватив за руку тащет в тёиную нору. У меня болит рука она истекает кровью, как и другие части тела. Я просто плачу и кричу у меня даже нет возможности сопротивляться. От боли меня парализовало. Я ничего не могу сделать, но самое ужасное, что мне больно. Я просто закрываю глааза и от холода хочу спать. Всё. Меня больше нет. Я просто слабый человек и проиграла... Наступило утро. Лучи солнца играли на моих губах, птицы пели за окном сид на деревьях. Шелест листьев и свежий воздух.

Рассказ содержит сцены futanari on male. Исключительно на любителей.В первый раз Лилиане и Сильвии не удалось попасть в центр магсвязи: в тот день он был закрыт для посетителей. Но в объявлении было указано, что на следующий день они будут работать в обычном режиме.— Лили, ты ведь и без меня справишься? — внезапно спросила Сильвия, когда они были уже почти на месте. — А то у меня появилось одно срочное дело...— Какое у тебя еще может быть дело в незнакомом городе? — поинтересовалась Лилиана, но тут же махнула рукой. — Впрочем, можешь идти куда хочешь — вряд ли там нужно будет свернуть кому-нибудь шею.Но, оказавшись внутри, Лилиана пожалела о своем решении. Прорваться к начальнице магсвязи Инкора удалось с большим трудом, слишком уж много было желающих получить внеочередной сеанс прямой связи.

Жмурясь и потягиваясь, Аня проснулась в уютном ложе-гнезде в объятьях пары инопланетянок. Вспомнив что вчера была, она изумленно распахнула глаза и не веря сжала-расслабила внутренние мышцы. Симбионт все еще пребывал в ней. Она слегка провела по стволу «члена» пальцами и тот сразу же отозвался эрекцией. Недолго думая, она сразу же крепче вплелась во все конечности девушки, что лежала слева. Найдя ее губы своими губами и сжав грудь, она коленями раздвинула ей ноги. Та продрала две пары центральных глаз и изумленно захлопала ресницами. Аня куснула ее за соски, хихикая, навалилась сверху, направляя щупальце симбионта ей во влагалище.Довольно урча, инопланетянка обхватила ее бедрами и, положив руки на грудь, стала массировать Анины соски. Та, запрокинув голову от удовольствия стонала, прислушиваясь к дрожащим внутри щупальцам.

Я проснулся. Ночь залила мою палату густой темнотой. Я попробовал пошевелиться. Ничего не вышло. Я привязан. Что такое, почему опять? В горле пересохло. Я нащупал кнопку под кроватью, прямо под рукой. Звонок вызова медсестры. Несколько минут я жал на кнопку, ты наверно спишь. Дверь открылась и вместе со светом коридорных ламп в больницу вошла ты. Ты не стала включать свет. Палата освещалась лишь лунным светом. Ты подошла ко мне. Положила руку мне на грудь.— Что случилось?— Я хочу пить. — ты взяла стакан с тумбочки и поднесла к моим губам. — Почему меня опять привязали?— Из-за таблеток ты сильно ворочался, боялись что ты будешь падать с кровати. — ты села на кровать, рядом со мной, держа руку на моей груди. — Нам надо поговорить...Этих слов я испугался. Не успело все начаться, как уже все должно закончиться.

Рано поутру Буратина на цыпочках, чтобы не разбудить удовлетворенного Карло, блаженно раскатившего свои опустошенные яйца, подмыла свои хорошо потрудившиеся за ночь дырочки, положила азбуку в сумочку и, вприпрыжку, побежала в школу. По дороге она даже не смотрела на сласти, выставленные в лавках, — маковые на меду треугольнички, сладкие, как девственное влагалище, пирожки и леденцы в виде толстых членов, насаженных на палочку.Она не хотела смотреть на мальчишек, запускающих бумажного змея... Улицу переходил полосатый кот Базилио, которого можно было схватить за хвост. Но, вспомнив здоровенную колбасу Шушары, терзающую ее маленькую щелку, Буратина удержалась и от этого.Чем ближе она подходила к школе, тем громче неподалёку, на берегу Средиземного моря, играла весёлая музыка. — Пи-пи-пи, — пищала флейта.

КОШКА«Так, главное, выскочить из дома незаметно», — подумала Кошка. Да, возможно она Его любила, но, только не сейчас. У нее был один недостаток — очень хорошая память. Кошка помнила всё. Как Он в первый раз не обратил внимания на блеск в ее глазах, изгиб тела, ласковое и призывное мурррчание. Как Он первый раз пришел домой поздно, уставший, голодный и злой... и во всем оказалась виновата она. Как Он первый раз отказал ей...За много лет она перестала быть гордой, она стала хитрой и жестокой. — Теперь я буду жить по своим правилам, — шептала она, — Теперь... и вовеки веков!!! Потому-то сейчас, сбегая по ступеням, цокая тонкими шпильками по тротуарной плитке, ловя на себе взгляды прохожих мужчин и... боже, как они смешны в своей нелепой зависти, женщин, Кошка бежала к нему.***... сентября 20...