Серёгин вздрогнул и обернулся: нет, только показалось! В небе ничего не было, кроме облаков.Войска ПВО на этой войне стали главными, и Серёгину страшно хотелось увидеть их в действии... Как вспучивается взрывом ракета где-то очень высоко... А ещё лучше увидеть огненный комок сбитого самолета над вот этими соснами, разодранного скорострельными ЗСУ.Серегин удивлённо усмехнулся собственной кровожадности и побрёл через лес дальше.Высокомерие зенитчиков его трогало мало. К их кухне был прикреплён его продаттестат, и Серёгин раз в несколько дней приходил сюда за сухим пайком, менял курево на спирт, пытался узнавать новости.Первое время они шарахались от его обильной седины, пока не обрил голову, и сочувственно качали головами. Дело в том, что тяжело контуженный Серёгин не слышал ничего.

К моему удивлению, но через сорок минут мы стартанули с площадки в полном комплекте. Тринадцать нетрезвых мужчин, одна девушка. Сначала стали прибывать пьяные, не догулявшие своё время, и оттого злые члены команды. Бормоча проклятия, они нетвёрдой походкой взбирались по рампе в челнок, падали в кресла, пристёгивались, тут же либо отключаясь, либо вступая в полемику по причине столь скорого убытия. Прибытие старпома снизил накал споров, понизил пьяный задор, но вопрос был сформулирован чётко «Император на десять часов отдал платформу на разграбление. Почему через три часа стартуем?» Старпом с кем-то отшучивался, с кем-то имел более обстоятельный разговор, но волнение не утихало. Только когда капитан и мастер-карго вошли в кабину, ведя посреди эту рыженькую — чуть заплаканную, испуганную — все вопросы утихли сами по себе.

Даша сидела с подругой в кафе и пила кофе. — Если честно, я незнаю, что мне делать с биологией... — жаловалась ей Аня. — Ты попроси Елену Андреевну, разрешить тебе перездать экзамен. — ответила девушка и увидела, что подруга вовсе не обращает на нее внимания, а смотрит через нее. — Э-эй! Ты меня слышала? — Ах, да... Ты повернись, там такой классный мужчина сидит! Я кажется хочу его... — прошептала она и улыбнулась. Даша проследила за рукой Ани и встретилась с жгучим взглядом серых глаз. Она вздрогнула, когда увидела, что он не без интереса рассматривает ее. Мужчина был очень красивым. У него были темные, каштановые волосы и тонкие черты лица. На нем был элегантный костюм, хотя даже он не мог скрыть крепкую мускулатуру. — Ну не знаю, Аня... — тихо пробормотала она.

Стив Норрис не понимал, что с ним происходит. Карьера его росла, как на дрожжах, дважды за год его повысили в должности, денег было много — куда больше, чем он привык...«Чего ж тебе еще надо, сукин ты сын?» — вопрошал он себя, пытаясь понять причину глухой тоски, которая грызла его тем сильней, чем стабильней казалась его жизнь.В бабах, что ли, дело?Бабы у Стива не было; верней, их было много — содержать одну считалось скучно и накладно, и он не задумывался, так ли это. Коль уж и те, которые были у него, надоели ему пуще текилы — что уж говорить об одной?..А ведь его бабы были лучшими телками Бронкса, — и они давали ему. Не бесплатно, разумеется. Впрочем, не будь у Стива смазливой физиономии, не будь в его повадке подкупающего аромата уверенности и успеха — фиг бы они давали ему, сколько зелени он не пихал бы им в лифчики...

Вторник. Утро. Вера с закрытыми глазами нащупала будильник и, отключив его, снова задремала. Я осторожно взял будильник из ее ослабших рук, завел на полчаса вперед и осторожно поставил рядом с кроватью на столик. Одевая пиджак, я подумал, как бы у нас с ней сложились отношения, будь она не моей женой, а, скажем, секретаршей? Вот так довелось бы мне проводить с ней собеседование, как бы она себя вела? Как оделась бы на первую встречу? Трудно было мне это представить во всех подробностях, так как она была моей женой. По-моему, все мои фантазии были бы слишком субъективны. Но в любом случае, я сразу бы отметил ее грудь, где-то между третьим и четвертым размером, походку, ее объемную, как глобус, задницу и талию, которую, я уверен, она бы затянула поясом, чтобы придать еще больший контраст линиям своего тела. Она бы волновалась и дышала не ровно.

МОИ ТЕБЕ ПОЗДРАВЛЕНИЯ И ЭТОТ РАССКАЗ В ОБМЕН НА ВАШ. С УВАЖЕНИЕМ К ВАШЕМУ ТВОРЧЕСТВУ. Своей брутальностью, несущей смерть, Боцман таки добился красивой жизни. Вы все можете написать ему и заплатить договорную цену за рецепт.Бросив свои приключения в маршрутке, автобусе и мусоровозной машине, он внезапным бесхитростным выбором рабочего очутился в артистическом лифте, и был вынесен социальным ветром на пятый этаж.Он стал изощреннее и похотливее в своих желаниях, и вальяжен, как декоративный выставочный котяра. И только настоящие лакомства гурмана приносили ему удовольствие. О своей прошлой жизни, и «ебле бомжей» вспоминал все реже и реже. Куда-то пропали простые радости жизни, появился вкус к театральным эффектам, драматургии и незавершенности. Хотя кончал он всегда с удовольствием и много.

В этот сентябрьский день стояла отличная погода — было еще по-летнему тепло, светило солнце, на небе ни облачка. И хоть был вторник, на работу я не поехал — последние дни отпуска. Я уже давно собирался покататься на велосипеде по парку, где находился спортивный клуб, в котором состоял не только я, но и несколько моих друзей. С ними я, как правило, и катался. Вообще, я состоял не только в этом спортивном клубе, и надо сказать, был он не самым лучшим в городе — полузаброшенный, с советских времен, плохо финансируемый. Кроме как катания на велосипеде и на роликах никаких особых возможностей он не давал, разве что еще прокат лыж зимой. Когда-то был бассейн, но... Это было давно.

После окончания юридического института, Яна уже три месяца пыталась устроиться на работу. Денег уже не осталось. Но в стране был кризис и её никто не брал, несмотря на довольно симпатичную внешность. Уезжать в свой далёкий и крохотный городок она не желала. Яна уже совсем отчаялась, и подумывала ещё раз пойти в одну фирму, где ей намекнули, что от неё будет требоваться не только ум, но и тело. Недалеко от её съемной квартиры находился небольшой невзрачный банк, и Яна решилась сходить туда. Она решила, что не будет надевать деловой костюм как всегда, а просто предстанет красивой сексуальной девушкой. Объяснив секретарше, что хочет устроиться, её как не странно сразу пригласили к генеральному директору. Этот немного полноватый, лет под 45, мужчина пригласив Яну в кресло и угостив кофе, стал спрашивать о её семье, друзьях и увлечениях.