И вот в меня входит фаллоимитатор. Он тонкий, сантиметра два, как раз для моей попки. Он ходит туда — сюда и моя нежная попочка обхватывает его, судорожно сжимается. Он елозит в отверстии доставляя мне жгучую боль и удовольствие — разогревающая смазка создает впечатление холодного огня. Я стону, потому что мне очень хорошо. Мой членик стоит и с каждой фрикцией будто бы увеличивается. Головка красная и влажная — она непрерывно истекает соком, белесым, полупрозрачным. Я останавливаюсь, орудие наслаждения, естественно, остается в моей попе. Сфинктер тут же начинает пульсировать, стараясь вытолкнуть искусственный фаллос, но я придерживаю его левой рукой. Правой я быстро дрочу член, до тех пор, пока из уретры не показывается крупная капля белесой жидкости. Я развязно стону, размызываю капельку по головке и жадно облизываю пальцы.

Весь год я живу ради этого дня. Ради него я цепляюсь за должность оформителя-осветителя сцены городского летнего театра, ради него трачу всю свою мизерную зарплату на видеокамеры, карты памяти и жесткие диски. Мне 46, и я живу ожиданием этого дня уже восемь лет, с каждым годом встречая его всё радостнее и желая его всё больше. Разбуди меня сейчас среди ночи и спроси — я уверенно отвечу, что осталось ждать всего 27 дней.Этот день — День города. Самый главный городской праздник, за три недели до которого меня начнут таскать на все чиновничьи собрания подряд, тыкая носом в требования к сцене и выспрашивая, какое оборудование у меня есть. От собраний перейдут к оформлению, а затем к репетициям, не давая мне покоя ни днём, ни ночью. Другой бы взвыл от такого отношения, но не я.В ночь перед праздником я почти не сплю.

Расстегни брюки.Положи руку на член и читай о-о-о-очень ме-е-е-едленно. По одному слову.Я обожаю твой запах.Когда тебя долго нет, я беру твой свитер и прижимаюсь к нему лицом. Мммм... Какой запах...Я представляю, что это твоя шея. Тонкая упругая кожа, теплый запах... голова кружится...Я замираю, когда твои руки прикасаются к моей голове. Я закрываю глаза. Ты запускаешь пальцы в мои волосы и сжимаешь их крепко, наклоняя мою голову назад. Оо-о, какая изысканная ласка... !Ты прикасаешься ко мне губами... к шее, лицу, губам. Я хочу их обнять — твои губы и сосать их, я хочу чувствовать твое движение внутри себя, сначала — только губы. Я не хочу торопиться сейчас, хочу пока только губы. Ты не даешь мне этого сделать — ты дразнишь меня. Я злюсь и не хочу этого терпеть. Я нетерпеливо забираю твои губы в свои, и сосу их, и я хочу, чтобы ты делал так же.

Руки надежно, как в фильмах про амазонок, были привязаны к изголовью кровати. Амазонка была тут как тут, красивая, не очень молодая женщина, черноволосая, сигарета в длинных пальцах, насмешливый взгляд, черный халатик типа кимоно. Затушила сигарету, присела на край кровати. — Очнулся, красавчик? — Что происходит? — Ну, ты на массаж пришел. Сейчас ты его получишь. Да еще какой.Попытка освободиться оказалась тщетной. — Послушай ты, массажистка! Сейчас я развяжусь и тогда... — Что тогда? — вкрадчиво спросила женщина, поглаживая мои ноги. — Трахнешь? Давай я это сделаю сама. Тебе понравится, уверяю тебя.Руки ее добрались до члена, который предательски поднялся. — Отпусти меня, шлюха! — А будешь себя плохо вести, после сеанса тобой займутся еще несколько дам. Большие фантазерки, надо сказать.

Аномалия или пересечение миров Всего лишь совпадение, чистая случайность. Всего лишь пересечение миров. Всего лишь наложение реальностей. Всего лишь аномалия, когда два человека на разных концах мира открыли дверь и вошли в комнату... в одну комнату. Глазами Ифин До концерта остается полчаса. Захожу в гримерку, чтобы проверить макияж. Сажусь в кресло перед зеркалом, но руки не поднимаются что-либо делать. Сижу и смотрю на свое отражение... такое же, как я, но другое... Оно свободно, но в то же время навечно заперто по ту сторону миров. Слышу чье-то дыхание за спиной. — Грег, это ты? — спрашиваю и оборачиваюсь, но никого не вижу. Странно... возможно, померещилось. Снова смотрю в зеркало, но отчетливо слышу чье-то частое дыхание... — Кто здесь? — осматриваю всю гримерку, пытаясь найти источник своего страха.

«Написать тебе про чердак и дождь?» — спросила она... в чате... «Напиши» — сказал он. «Я буду ждать». Как-то летним днем я отправилась на дачу. Сев в электричку, я раскрыла цветной журнал и принялась читать. Через какое-то время я почувствовала на себе любопытный взгляд. Подняв глаза, я увидела тебя. Ты сидел напротив и разглядывал меня довольно смело, чуть улыбаясь. Я тоже улыбнулась в ответ и вновь принялась читать... Но я все же снова и снова отвлекалась от чтения, чтобы бросить на тебя быстрый взгляд... В моей голове пронеслась безумная мысль, — А что если пригласить его с собой, муж все равно только завтра вечером приедет? От этой мысли на моих губах заиграла улыбка, и я не смогла сдержать волнения, охватившего меня, опустив глаза, я, фантазировала о тебе, когда вдруг услышала твой голос...

Настя мыла посуду, когда я зашел на кухню и сел за ее спиной. — Как на работе? — спросила она, не оборачиваясь. — Нормально, — отделался я дежурной фразой и уставился на свою жену.В свои 25 она умудрилась сохранить восприятие и непосредственность совсем еще молоденькой девочки, обладала фигурой, которая восхитила бы любого ценителя настоящей русской красоты, характером ангела, ну, по крайней мере, для меня. А своих мнений я стараюсь никому не навязывать.

Лязг замков, толчок в спину и звук захлопывающейся за спиной двери. Нэнси сорвала с головы черный мешок и огляделась. Судя по решеткам на окнах и двухъярусным кроватям, ее опять запихнули в камеру. Но на этот раз она была не одна. На ближайшей кровати, закинув ноги на стену, лежала женщина лет тридцати пяти. Она обернулась на звук и с интересом разглядывала новенькую.— За что тебя? — безразлично поинтересовалась она.Нэнси промолчала. Ее предупреждали на тренировках, что в случае провала никогда и ни с кем и ни о чем нельзя разговаривать. Любой человек — враг, любой вопрос — провокация. Пожалуй, засунь они ее в камеру с толпой уголовников она бы и подумала над своим поведением, но эта дама была для нее явно не опасна.