Инне было 23 года, высокая игривая брюнетка с густыми матовыми волосами до талии и голубыми глазами блестящими от горячих взглядов мужчин, с каждым днем она все сильнее чувствовала, что её стройное гибкое тело остро нуждается в большом грубом мужчине. Нет, у неё был парень, но он был заботлив, внимателен и услужлив. Ей, конечно, нравилось, что он никогда не упустит возможности снять с неё сапожки или протереть её запылившиеся босоножки после летней прогулки, но, честно говоря, она уже давно мечтала о самце, который не станет спрашивать её как у неё прошел день и есть ли у неё настроение заняться любовью. Уже месяц она запиралась в душе и представляла, как её, не спрашивая ни о чем, берут за волосы и ставят раком, а потом, лишь отодвинув трусики в бок, долго имеют большим членом.

Сегодня я запасся бутылкой массажного масла с ароматом роз. Были более экзотические варианты, но с Сашенькой главное не перемудрить — чем стандартнее, тем надёжнее. Её незамутнённые знаниями мозги вполне могли буксануть на каком-нибудь пачули и сделать вывод, что «это я на себя мазать не дам». А мне очень хотелось что-нибудь по ней размазать. Ну, в конце концов — сперму, конечно. Прямо по нежному личику, пухлым губам, распахнутым в вечном удивлённом непонимании васильковым глазищам... На худой конец можно и по грудям — большущим, трепетным, круглым, с огромными ореолами... Наблюдал я их не раз — Сашенька любила декольтестые блузочки и открытые лифчики, и розовые ореолы частенько выглядывали наружу чуть не на пол-окружности.

Светало... Очнувшись в бодром настроении Наташа с удивлением и долей ужаса осознала, что сон был не сон. Поляна была пуста, вещи всё так же лежали на покрывальце. Но вот она... Лежа на животе с непристойно поднятой попой расставленными ножками чувствовала некий эйфорический зуд в промежности. Голода не было, ибо всю ночь употребляя живительную влагу она наелась на сутки вперед. Дотянувшись и потрогав свои дырочки она почувствовала их изрядную разьебаность, но не критично. Она встала и остатки жидкости потекли по ногам напомнив события безумной ночи. Надо бы помыться — подумала девушка и, не желая вымазывать вещи, одела кроссовки и накинув рюкзак на плечи в таком виде пошла дальше. Распухшим губки приятно терлись при каждом шаге зарождая приятные чувства в паху.

Поздно вечером слишком опасно гулять одной. Город спит, а по улицам бродят его ночные обитатели, уверенные в своей безнаказанности — темнота скрывает все. Опьяненные ночной свободой, весной или банально — алкоголем, они ищут приключений, которые невозможны без жертв, главных действующих лиц.Я шла через пустой, освещенный парой тусклых фонарей двор, и ругала себя за то, что пожалела денег на такси. Впрочем, до дома было уже совсем недалеко. Звук моих шагов гулко отражался от стен зданий, в которых почти не осталось светящихся окон — все же было около часу ночи.Я свернула за угол, в длинный темный проулок, подходящий прямо к моему дому и уже почти с облегчением вздохнула, как вдруг неясное шевеление впереди, в темноте, заставило мое сердце заколотиться как бешеное.

Ты приходишь домой... Звонишь в дверь... Тебе никто не открывает... Достаешь ключи и открываешь квартиру. Знаешь, что я дома. Но никого нет. Ты удивлена. Закрываешь за собой. Ты устала, немного злая. Я должен был тебя встретить. А меня и дома нет. Ты снимаешь с себя верхнюю одежду и проходишь в комнату. На секунду ты застываешь...Наша кровать усыпана лепестками роз... Повсюду горят свечи: на полу, но подоконнике... Легкий испуг: свет выключается, а твои глазки закрываются моими ладошками... И нежный поцелуй. Я целую твою шею... Ты стоишь ко мне спиной. Мои губы, не переставая, покрывают твою шею поцелуями. Легкий шепот тебе на ушко: закрой глазки. Ты послушно закрываешь их, а мои руки начинают тебя раздевать... Снимают с тебя кофточку... Мои крепкие ладони мнут твою грудь, а язычок ласкает тебя за ушком... Ты откидываешь голову на бок.

Прибежав в каморку под лестницей, Буратина шлёпнулась на пол около ножки стула. В деревянной головке вертелись переживания сегодняшнего дня. Она не знала, что делал с ней папа Карло, отчего так приятно было между ножек. Хотя толстый палец усатого полицейского немного прояснил ситуацию, и теперь Буратина догадывалась, что Карло тоже вставлял в нее свой палец, только у него он был еще длиннее и толще. Внизу животика приятно защекотало. — Чего бы ещё такое придумать?Не нужно забывать, что Буратине шёл всего первый день от рождения. Мысли у нее были маленькие-маленькие, коротенькие-коротенькие, пустяковые-пустяковые.Рядом со стулом, прикрытый грудой опилок, лежал молоток. Обыкновенный молоток, со старой отполированной рукояткой, не толстой и не тонкой, а такой, чтобы было удобно его держать.

Доброе утро... , что может быть прекраснее, чем проснуться рядом с любимым человеком и еще совсем немного понежиться в его объятиях? Наверное, только утренний секс.Представьте... Вы лежите в кровати, под теплым одеялом и еще дремлете, яркое летнее солнце только, только проникает за зашторенное окно и совсем легонько, но уже начинает согревать вас. Оно будто бы просит, чтобы вы проснулись. Вы открываете глаза... , а рядом лежит он. Его волосы слегка растрепаны и всклокочены, губы немного приоткрыты, но для вас он все равно самый прекрасный и единственный. Пусть его будут звать Костя, а вас Лили.Костя по-прежнему мирно спал и тихонько посапывал, а Лили любовалась его спящим лицом. Она невзначай легонько чмокнула его в щечку, боясь разбудить, но, ничего не произошло. Поэтому она вновь стала им любоваться.

Вытрахай меня, вытряхни, Вылюби меня, выверни, Выбей меня, как коврик, Выпей меня, как тоник,Вытяни до дна, до капельки. И вытри об меня тапки. Вынянчи, вынежи, вылижи, Ржавым по коже вырежи,Выскажи мне все, выкрикни, Высмотри меня, выкликни. Вытоми меня вечностью, Вызвони меня к вечеру.Выспроси меня с нежностью, Выплесни в меня бешеное, Сладкое и желанное. Выстави меня странною. Выползай меня, выпроси, Выгони меня, выброси. Выведай меня, вызнай! Выложи меня, высмей!... Рваною раной, болью, Долбаною любовью, Сломанною судьбой — Только с тобой, с тобой...