Большой коридор, раннее утро, лёгкий холодок... она прикована цепью к крючку в полу, она спит. Вдруг шорох, щелчок дверного замка, она вздрагивает, резко подымается, но как бы ни пыталась прогнать от себя следы сна, у нее это не выходит. Вот дверь открывается и входит Хозяин, она становится на колени и опускает голову. — Ты спала? — Да, я случайно заснула... — Очень интересно... Я сказал тебе сидеть и ждать меня, про сон я ничего не говорил. Весьма занимательно: вещь, которая спит... Ты ослушалась, ты не ждала меня. Я накажу тебя за это... сегодня вечером.Его голос был спокойным и твердым, ее щеки покрылись багровым румянцем от стыда, она поняла, что виновата перед своим Хозяином, теперь начинался целый день томительного ожидания. Но ей не хотелось ждать этого наказания, ей хотелось делать все для него, чтоб искупить свою вину.

Денис проснулась в чужой кровати в незнакомой комнате.Она села, пытаясь вспомнить события прошлой ночи.Она вспомнила клуб.Она вспомнила выпивку.Она вспомнила приватные кабинки.И вспомнила, как получила сильнейший оргазм за всю свою жизнь!И все благодаря этой женщине и ее ногтям!Она чувствовала себя такой грязной. Пусть все и было восхитительно, но ей не следовало совершать этого. Она решила одеться и тихо уйти.Но было уже поздно — дверь в спальню открылась и вошла Нэнси. Она выглядела очень сексуально — на ней было розовое шелковое кимоно, а ее светлые волосы были собраны на макушке. — Так, — сказала она, — я вижу, что моя маленькая девочка проснулась.Нэнси подошла и села на краешек постели рядом с Денис. — Ты очень долго спала, — сказала она, слегка проведя ногтями по ноге Денис.

Продолжение...Грязь стала подсыхать на теле и неприятно стягивать кожу. Теперь её ещё надо было отмыть — мы с Юлианой пошли вглубь озера, к воде. Пока шли, разговаривали о том, о сём, Юлиана рассказала о себе. Она училась в институте, по вечерам, иногда подрабатывала, танцуя стриптиз. Жила в одном городе со мной, у неё был парень и она любила «похулиганить». Слушая её, я думала, как странно — я только сегодня познакомилась с ней, и она сразу стала для меня самым близким человеком.Мы решили не идти в каньон, пока не отмоемся. Выбрали местечко, так чтобы лёд был подальше от берега и было при этом неглубоко. Вдалеке виднелись рыбаки — сидели в тулупах, ловили рыбу. Достаточно близко при этом, метрах в 100, располагались только двое, да и то, сидели боком. Первая зашла в воду Юлиана.

Утром я проснулся от того что моя мама точнее Блядь сосала мне хуй. Я кончил довольно быстро. Блядь поднялась и не одеваясь пошла на кухню бросив на последок — пошли завтракать сынок — хорошо БлядьЗайдя на кухню начал разглядывать мою Блядь красивая фигура довольно стройная, грудь красивая скорее всего с селиконом потому что стоит как у порнозвезды черные длинные волосы на спине на копчике черная тату в виде пентаграммы с козлиной мордой в центре повернувшись сказала... — а ты что трусы одел? Заметила она — я по привычке. — снимай и можешь про них забыть тебе теперь не нужно одевать нижнее бельеКогда она повернулась я еще больше охуел увидев другие тату и как это я не заметил их вчера?Вокруг пупка красовалась тату в виде 3х шестерок расположенных по кругу.

С тех пор, как я привел Аэа в Москву, моя жизнь изменилась так, что я порой не верил ни глазам своим, ни ушам, ни телу, — и только необяснимое чувство реальности, которое позволяет нам отличить бодрствование от сна, говорила мне, что все это — наяву. Разумеется, я не сказал никому, что Аэа — инопланетянка. Никому, кроме мамы. Для мамы моя личная жизнь была слишком больной темой, чтобы я мог скрыть от нее правду. Перед первым визитом к маме я подробно поговорил с Аэа, рассказав ей о земных обычаях, о семье, о роли матери и многом другом. Все это было актуально не только из-за грядущего знакомства, но и потому, что Аэа сказала мне: — Я чувствую — во мне что-то изменилось. Появилась новая точка, новая энергия. Во мне растет новый человечек.

Докладчица откровенно халтурила. Это, кажется, понимали все, кроме нее самой. Мало того, что тону ее выступления могли бы позавидовать лучшие няньки в час, когда надо укладывать детей, так еще и материал, который она преподносила за свои собственные наработки, был начисто слизан с недавнего выпуска DentistryToday в вольном, и местами, неточном переводе.Виктор открыл программу конференции. Прочитал посредине страницы: О. Козлова. «Внутрикостная анестезия в хирургии жевательной группы зубов». Эта тема ему очень близка, он сам является автором нескольких статей по анестезии. И он, конечно же, мониторил зарубежные издания. Поэтому дама с подходящей фамилией может держать за козлов кого угодно, но только не его.Еще раз, от нечего делать, пробежался глазами по программе. Какие-то фамилии были ему хорошо знакомы, какие-то видел впервые.

Аня, увидев такое, извернулась, раздвинула ноги как можно шире, изящно прогнулась. Но долго так не смогла удержаться — упала обратно. Однако не оставляла попыток.У меня шевелилось в штанах, но сам оставался бездвижен.Что-то в этом есть, когда беспомощная, беззащитная женщина предлагает тебе себя. Показывает, что ты можешь ее взять и владеть. На уровне разума дико, но будоражит древние струнки глубоко в подсознании: «Ты моя! Не только телом, душой! Вся в моей власти!»Ох, прав был дедушка Фрейд! Миром правят секс, власть и влечение к ним. И одно растет из другого.Удовольствие через боль, через противоречие внутренних желаний и реакций на них.Любые ограничения — это насилие. Ты задыхаешься в рамках, пытаешься вырваться, дотянуться до приза, и побеждаешь в любом случае. Именно это игра, где выигрывает каждый.

Николай поднялся с постели и, не спеша, пошел в ординаторскую. — Входите, входите! — услышал он певучий голос Майи Михайловны, заглянув в приоткрытую дверь, — да закройте дверь на защелку, чтобы нам не помешали: я хочу поговорить с вами, что называется, тет-а-тет... Проходите, садитесь вот сюда, надеюсь, вам будет удобно. — Она указала на дальний от двери конец старого низкого дивана, усевшись на который, Николай провалился, чуть ли не до пола.«Без посторонней помощи с этого дивана и не поднимешься, — подумалось ему, — зачем я ей понадобился?... Сама на нормальном стуле сидит».Майя Михайловна сидела на «нормальном», хотя и довольно старом стуле, боком к столу, облокотившись на него правой рукой, как раз напротив дивана, на котором сейчас ерзал в мучениях Николай. — Вас, кажется, зовут Николай Иванович? — оборвала она его размышления.