Глава 1... Она остановилась, со вздымающейся грудью, чтобы перевести дыхание. Впервые она ощутила, как тяжело стучит ее сердце. Она не хотела оглядываться, зная, что нереальность всего происходящего скоро себя обнаружит. И все же, впившись глазами в зеленую стену перед ней, лихорадочно отыскивала путь для бегства. Но ничего утешительного впереди не было, как и тогда, когда она только вбежала в этот лабиринт из подстриженного кустарника. Где-то она сделала неправильный поворот, где-то на этой бесконечной тропинке, которая раздваивалась, разветвлялась, множилась она допустила ошибку и снова была поймана. Она посмотрела на дорогу, по которой прибежала в этот тупик, мысленно измерила свои путь. — Есть ли у меня время бежать обратно? И дюжина шагов может изменить дело.

Моя бывшая девушка ненавидела моего друга Дэна всеми фибрами души — и, честно говоря, было за что. Однажды, когда мы ходили в поход — он, я, моя девушка и бывшая подруга Макса, он вычудил такое, за что я чуть не набил ему морду. Этот идиот перепутал мою экс-подругу со своей, подкатил к ней ночью, и попытался сделать ей, спящей, куниллингус, при том, что мы спали в палатке вчетвером! Кстати, моя тоже сначала попалась — она подумала, что это я среди ночи под одеялом стащил с нее шорты и стал водить языком по лобку. Она, глупая, сразу же возбудилась, раскинула ноги пошире, чтобы мне было удобнее (вот наивная). И лишь тогда, когда Дэн погрузил свой пирсингованныйязык ей в вагину, она поняла, что что-то тут нечисто (у меня-то пирсинга нет!) и заорала на всю палатку.

Женщина на Мерседесе удивительно хорошо ориентировалась в элитном коттеджном поселке. Впрочем, это я поняла потом, но тогда не обратила внимания. Она довезла меня до самих ворот Кристинкиного дома. Там, за оградой, блестела в лучах восходящего солнца красная машина брюнетки, а в доме, несмотря на ранний час, горел свет. — Ты — родственница Владлена Соломоновича, — поинтересовалась моя спасительница. — Нет, я подруга дочери, — ответила я. — Уверена, что не нужно в больницу? — Уверена. Спасибо вам огромное.Покинув иномарку, я побрела к дому. Уже из открытого окна до меня донеслись сладострастные стоны, а открыв дверь, я, несмотря на усталость, как моральную, так и физическую, вообще застыла от удивления.Кристинка сидела на полу, широко раздвинув ноги и облокотившись спиной на диван.

Опущенный по собственному желанию. Начало.Я решительно направился в ванную. Пальцы немного тряслись. Cтянул рубашку, потом сбросил джинсы, трусы. Немного постоял в футболке и носках, переминаясь, с ноги на ногу. Обхватил и помял ягодицы — ощущения наготы нижней части тела были интересными. Провел пальцем между ягодиц, потрогал дырочку очка. «Пока еще целочка» — подумалось. Сунув палец внутрь, обнаружил другую заминку — «надо бы промыть!»Стянул носки, сбросил футболку, вооружился распылителем душа. «Хорошо, что санузел совмещенный. Унитаз тут же». Хмель придавал решительности, словно все происходило не со мной. Сев на край ванной, пошире раздвинул ягодицы, свесил задницу внутрь ванной и, как можно плотнее прижав душ к очку, решительно крутанул вентиль.

Я на коленях заползла в комнату, поводок держал Серый, и то и дело дергал меня, причиняя боль шее. — Новенькая, позавчера только в Москву приехала? — эта фраза стала первой, что я услышала от Владимира Николаевича.Он предстал передо мной довольной взрослым мужчиной, лет пятидесяти, брюнетом с кое-где седыми волосами, его голос был мягким. Одет был по-деловому. Но казался добродушным, вежливым... — Да, Владимир Николаевич. — Парни, там шлюха внизу ждет, потрахайте ее пока, оставьте нас.Троица вышла, я осталась стоять на коленях перед Владимиром Николаевичем, он помог мне подняться, посадил на диван: ноги приказал раздвинуть, одну ножку закинуть на спинку дивана, вторую спустить вниз.

Да, за время моего отсутствия на поляне много чего поменялось, приехал Юрка с товарищами и так как они были изрядно навеселе гулянка развернулась с новой силой.Я подошел поздороваться с ребятами и заодно узнать куда девалась моя Иришка. — Андрюх ты знаешь я её не видел, когда мы приехали её уже не было — ответил мне Юрик — иди вон у девчонок спроси они наверное в курсе.Я подошёл к Ольге и поинтересовался куда делась Иришка. — Ты знаешь, после того как ты уехал к нам подошли охранники и сказали, что тут рядом дача одного деятеля и собираться и шуметь запрещено — пояснила мне Ольга еле стоя на ногах — но Ирина вызвалась уладить разногласия, и пошла с охранниками. — И как давно её нет? — спросил я у неё. — Да почти уже час как ушла, и должна была уже вернутся — ответила Ольга, обводя пьяным взглядом всех присутствующих.

После того, как Марина узнала, что у. ее парень имеет наклонности к педерастическому сексу в их отношениях мало, что изменилось, хотя нет, изменилось самое главное, теперь не ее парень был главный в их отношениях, а она сама. Видя, что парень не возражает против смены главы в отношениях. Марина начала дрессировать своего парня делая из него послушного раба, который знает только две вещи, что перед ней надо преклоняться и что ее слова это закон.— Марина, просыпаясь сладко зевнув, села на кровать, и стала потягиваться, от чего одеяло стало сползать вниз с ее средненького бюстика и сползло до сосочков, как Марина прекратило. Откинув с себя одеяло, обнажив свою белоснежную грудь с яркими, как две вишенки сосочками, и подвинувшись краю кровати. Посмотрев на парня, который лежал возле кровати на спине со стоячим членом.

Тимур и его коммандос. Часть 1. Война — это вам не игрушки. Я — генерал-майор Тимур Калашников, командир диверсионно-разведывательного отряда ГРУ. Уже два года мы безвылазно чешим Чечню вдоль и поперёк. Хотя это не война, а долбоебизм, так как воюет здесь пушечное мясо с пушечным мясом. А боссы между собой тесно дружат и заколачивают огромные бабки, отмывая их кровью наших парней. На территории Чечни есть район, куда русским войскам входить запрещено, якобы там живут мирные жители. Хуйня всё это, мирных людей в Чечне нет вообще. А на этой территории располагаются, учебные центры, лагеря боевиков и все их командиры. Моё руководство не выходило на связь уже месяцев семь. Мне иногда казалось, что про нас вообще забыли. (Вполне возможно). Вот мы и шерстили этот «заповедник гоблинов», вырезая всё живое.