Она лежала совершенно без чувств, в том положении, в котором оставили ее приятели. Без трусов и бюстгальтера, в одной шелковой комбинации. На этот раз ей еще повезло — очнется она дома... Вечер встречи с выпускниками прошел как всегда — бурно, разгульно и пьяно. Наташка помнила, что ее сначала все обнимали, потом смутно припоминала, что с кем-то целовалась взасос, потом танцевала абсолютно голая. Отдельные эпизоды всплывали в памяти и впивались в растрепанную душу острыми занозами. Что было потом и как она оказалась дома она не помнила... Но могла об этом догадываться, осторожно ощупывая пизду с вспухшими красными лепестками половых губ. Внутри саднило и болело. Но еще больнее было на душе — ...

Восьмое мартаКак это ни странно, но приходится признать, что женщины тоже могут держать свое слово. По крайней мере, моя жена смогла выполнить своё обещание. Но... обо всем по порядку.Как мы и договаривались, я встретил восьмое марта дома. Один. Открыл бутылку Мартини, и, как и было мне сказано, основательно ополовинил её к десяти часам. Когда в передней позвонили, я уже сидел перед телевизором и подумывал, не является ли всё это глупым розыгрышем и не пойти ли мне в кровать выражать протест посредством обиженного сна. Но звонили настойчиво, и мне пришлось с дежурной улыбкой пойти открывать.Скоромно улыбаясь, на пороге стояла моя жена. Ещё бы, ведь сегодня всё-таки её праздник. В простеньком белом платье, которое мне так нравится, она была, как всегда, просто потрясающа.

В Субботу, вечером, мы как обычно гуляли, сшибали на водку. Хотели просто посидеть, побухать. Мы — это я, Лешка и Максим. Три друга, ещё со школы, сейчас уже работающие студенты. Часам к 7и мы уже сидели у Макса на хате, с четырьмя бутылками водки и пятью литрами пива. Сидели пили, уже не плохо всем вставило, и кончились сигареты. Мы с Максом остались на хате, Лёху отправили за куревом. Стало скучно, я пошарил по шкафам, пока искал покурить, и наткнулся на старый импортный магнитофон. У меня с собой был плеер с кассетами, захотел включить, хоть музыку послушать. Макс сказал, что магнитофон давно сломан, вообще не включается. Делать было нечего, Лёха что-то задержался. Я нашёл отвёртку, раскрутил магнитофон, посмотрел, вытащил предохранитель, замкнул отвёрткой контакты, он заработал.

«Мусорный ветер, дым из трубыПлач природы, смех сатаныА все оттого, что мыЛюбили ловить ветра и разбрасывать камни».Любимый, родной, хороший мой, я взялась за это длинное послание с одной целью — понять, что мне делать дальше. Сейчас я расскажу тебе, все, что произошло за последние дни, расскажу подробно, а дальше решать тебе — быть с нами или уйти навсегда.Последнее время ты совсем перестал со мной разговаривать. Я не знаю, что с тобой, как ты, зачем тебе мы? Знаю, что у тебя все хорошо, но ты упорно молчишь. Строк: «Я с тобой, любимая, куда я без тебя», — так мало для душевного равновесия. Ты не говоришь, не пишешь, меня убивает твое молчание. Я готова ждать, но я должна знать, что ожидание не бесплодно, а ты упорно меня игнорируешь.А теперь слушай всё, дальше — решение за тобой.Начну с того, что папе немного лучше.

Как хотелось Наташе хоть разок поехать в командировку заграницу. В их отделе командировок было немного, так как отделе геодезии хватало народу намного опытнее и смышленее. Наташа была у них, как девочка для побегушек и эстетического удовольствия. Отдел состоял в основном из лиц мужского пола и только ее женская сущность разбавляла это гнусное стойбище мужчин.Попала она сюда по распределению и очень хотела применить себя в деле. Но таких как она было достаточно и ей уже светило оказаться за воротами и этого НИИ. Пришлось прибегнуть к женской хитрости и немалому обаянию. Руководитель отдела буквально ошалел от сексуального напора своей подчиненной и уже на второй день сдался. Он прекрасно понимал, чем вызван интерес к нему Наташи и решил воспользоваться случаем по полной программе.

Заливисто смеясь и дразняще виляя попкой, она ускользала от меня снова и снова, именно в тот момент, когда мой, готовый разорваться от напряжения, член уже почти проникал в ее манящее лоно. Вот и сейчас, легким ветерком скользила по лесной полянке, залитой солнцем. Эта игра начинала меня раздражать. Я рычал как зверь, пытаясь догнать ее какими-то до ужаса неуклюжими прыжками, но каждый раз в моих руках оставался лишь лоскуток ее легкого платья и звонкий веселый смех.Мелодия мобильного оборвалась, едва успев начаться. Видение таяло, смех девушки стал далеким, едва уловимым и, затаившись где-то в уголках памяти, растаял совсем. Исчез и березовый лес, лишь солнце по-прежнему продолжало ласкать мое лицо теплыми руками лучей. Я открыл глаза и увидел рыжую головку Вероники, медленно опускающуюся на мой член.

Было начало июня, стояла замечательная погода. В пятницу вечером мы с женой отправились на дачу, сын уже несколько дней был у моих родителей. Так что мы были свободны...На даче скорешились с соседями, посидели хорошо. И посидели так, что утром еле встали. Что бы прийти в более менее нормальное состояние пришлось похмеляться. Водка сделала свое дело, стало легче. Но общее состояние было тяжелое, так что мы просто загорали на солнышке — что-то делать сил просто не было, да и не хотелось.Вскоре зазвонил мобильник. — Здравствуй, дарагой! — Заура было сложно с кем-нибудь спутать (о наших с ним отношениях написано в моих предыдущих рассказах), — вы где?Он не объявлялся недели две. — Привет! На даче. Отдыхаем — Отлично. Скоро буду. Готовь мангал. — Кто звонил? — спросила жена. — Заур. Скоро будет. — Пойду, что-нибудь приготовлю...Ага.

Тундре посвящается. Вдохновил, заразо!!!ПРЕДИСЛОВИЕ:Не заключить ли нам брачный контракт, как Пушкин с Гончаровой, не напрягая друг друга проблемами. 35/180/95, в меру умен, в меру строен. Не против по умничать в театральном буфете.«Солнце переспевшей бордовой вишней катилось за горизонт, забрызгивая красным соком своих последних лучей». Они преломлялись на белых мраморных столбах театра, и отражались на лицах театралов причудливой формой кровавых пятен, делая их похожими на существ из преисподней.Открытие театрального сезона всегда праздник, а тем более для вуманайзеров, разбившем на своем недолгом веку не одно женское сердце.Тундра, облокотившись, стоял у одной из колонн, и глаза хищника сияли огнем багрового заката.