В то время я работала горничной в одном из отелей нашего города, одном из лучших, и где платили на удивление достойную зарплату. В один из будних дней я как обычно делала уборку в VIP-апартаментах. Дверь в этом случае остается всегда открытой. Я пылесосила ковер в гостиной и не слышала, как кто-то вошел в номер. Это был гость, живущий в нем — наверное, что-то забыл и вернулся. Но я этого не видела, так как стояла спиной к двери, и не слышала из-за гула пылесоса.Я наклонилась в работе, так что короткое форменное платьице задралось, и обнажились мои длинные стройные ноги. Узкие белые трусики-стринги с трудом скрывали мои прелести. Стояло лето, было безумно жарко, и я предпочла носить минимум одежды, хоть это и было опрометчиво при таком фасоне форменной одежды — черное платье-мини с белым передничком, еле закрывавшее попу.

Весна... Светлая пора пробуждения и восстановления. Пора, когда в воздухе появляются запаха цветущих цветов, когда после долгого перерыва землю начинают омывать дожди, когда светлое солнце вновь ярко светит просыпающимся после долгой спячки растениям.Пора, когда хочется ощущать только самое светлое, когда хочется любить и быть любимой, когда хочется зацвести подобно весеннему цветку. — Наташ... А пойдем сегодня в клуб? — Какой клуб, Алеся!? У тебя же завтра зачеты! Да и мне тоже надо готовиться к конференции. Лежит реферат недоделанный... — Но Натааааш... Весна ж... ! Первый день весны как никак! — Весна еще три месяца будет — проницательно заметила подруга Олеси.Наталья и Алеся. Две казалось бы такие разные, девушки. Лентяйка Алеся и трудяшка Наталья. Спокойная, ранимая и чувственная Алеся и целеустремленная, непоседливая Наталья.

Ты хочешь поиграть на грани, и ты знаешь что я сойду сума от ревности. Ты сказала: милый, я люблю только тебя и никто, никто другой мне не нужен. Да и я не представляю себе любовника лучше тебя. В подтверждение своих слов ты страстно поцеловала меня в губы и нежно провела языком по моему возбужденному члену. Пока все — сказала ты. Самое вкусное — потом.Был твой день рождения, и мы позвали друзей. Все должны прийти парами, но ты была уверена что у каждого парня будет стоять на тебя. Ты одела слегка просвечивающую трикотажную кофту на голое тело. Ты выглядела очень эротично, от того трикотаж был не цельный а сеточкой. и если приглядеться в эту сеточку можно было увидеть твои соски. Да, сложно не согласиться с тобой, это — смертельное оружее для любого мужчины. А как же их девушки, жены — спрашиваю я. Вот увидишь — отвечаешь ты.

Дело было под Новый Год. Я вошёл в комнату, где стояла ёлка. Под ёлкой сидела, согнув ножки в колени... девушка!! Я ничего не понял и спросил:— Что ты тут делаешь?Последовал ответ:— Я — твой подарок от Деда Мороза. Я буду для тебя — кем хочешь, и ты сможешь сделать со мной всё, что только пожелаешь.Девушка была одета в новогоднюю шубку с белоснежным воротничком, красную с белым шапочку. На её оголённые ножки были одеты белые пушистые носочки.— Ну, хорошо. Присаживайся на диван, чувствуй себя как дома...— Нет, ты не так всё понял. Я — не совсем человек. Я — твой подарок, понимаешь? Ты можешь сделать со мной всё, что хочешь. И я не буду сопротивляться.— Кушать хочешь?— Нет, спасибо.— Ну, тогда присаживайся на диван.Мы сели на диван. Я стал рассматривать её.— Всё, что я хочу... можно? — спросил я.— Всё что угодно. Я буду только рада.

C Ниной я познакомился, примерно за два года до описанного ниже случая. На момент знакомства ей исполнился двадцать один. Стройная, даже немного худощавая, красивая шатенка. Худощавость ее нисколько не портила, а даже наоборот, подчеркивала некоторые прелести, такие как попа и небольшого размера груди. Ростом примерно 165 см. и весом, опять же примерно 48—53 кг. И главное, на что я обратил внимание при первой встрече, это милая мордашка. Темные, ровненькие бровки над карими, порой хитрыми глазками, малость вздернутый кверху носик и тонкие губки под ним. Когда эти губки улыбались, невозможно было не улыбнуться в ответ.С момента знакомства, общались часто, так как работали в одной компании, но максимум что между нами могло быть, это флирт.

Любые имена или сходства с реальными людьми случайны. Все события рассказа являются воплощением фантазий автора в текст, а также не ссылаются ни на какие реальные происшествия.Я люблю гулять ночью. Что может быть лучше пустых улиц, беспрерывно бормочущих в наушниках дикторов радиостанций и музыки, которую по этим радиостанциям крутят одну за другой? Что может быть лучше всего этого времени, когда ты предоставлен самому себе, с бутылкой пива в руке и с выразительно читающим любимые книги автором в ушах? Конечно. Ночные приключения. А нахожу я их поразительно часто. Вернее, они находят меня. Вот и сейчас, забредя подальше от спальных районов и дорог, по которым даже в половину четвертого утра проезжают редкие машины, я увидел идущую навстречу мне женщину, идущую целенаправленно, с очень серьезным лицом.

— Я тебя уволю, — сказал директор, глядя в потолок.— Кого уволишь: меня или люстру?— Паясничаем? — пожаловался директор потолку. — Опять? В универе паясничал, тут паясничаешь...— Сме-е-е-ейся, па-я-я-яц!... — завел Колосков.— Прекратить!!! — директор шваркнул бумагами по столу и повернул розовое лицо к Колоскову. — Ты в кабинете директора! Я твой начальник! Изволь называть меня по имени-отчеству и на вы!— Слушаюсь, Мирзакарим Абдуллаевич, — чинно отозвался Колосков.— Так! Если ты думаешь, что я шучу, то ты допрыгаешься! Я тебя, умника, взял сюда не для того, чтобы ты тут умничал! Сегодня же сходил и проголосовал за «Свободу Выбора», понял? Будет тут еще нам портить отношения со спонсором!... Понял или нет?Колосков молчал.— Понял или нет?!Колосков помолчал еще. Потом встал.— Авдантил Дормидонтович. Ваше высокоуважательство...

Лука сел за руль своего ауди и, опустив салонное зеркало, окинул себя критическим взглядом: взъерошенный как черт из преисподней. Он подтянул галстук, одернул рубашку, пригладил пятерней непокорные волосы. Придется так и отправляться на работу, потому что возвращаться домой, чтобы приводить себя в порядок, времени уже совсем не осталось, да и не тянуло его в последнее время в особняк, когда там без конца крутилось столько народу, причем каждый, казалось, чувствовал себя там как у себя дома. Какого хрена он пообещал матери, что в присутствии членов ее новой семьи особняк должен считаться их совместной собственностью?! От этого цирка на кухне по утрам его уже откровенно мутило. У Матвея наблюдался явный спермотоксикоз, потому что только полный идиот мог не заметить, как он развлекался за завтраком, приставая к Кристине.