Я шёл по зимней улице к себе домой. Была поздняя ночь. Транспорт почти не ходил. Полная луна, неестественно огромная, висела передо мной, как уличный фонарь. Пустынные улицы. Редко навстречу попадались одинокие прохожие.Настроение было препаршивое. Меня унизили. Или оскорбили. Я ещё не решил. «Ты мне не подходишь по сексуальным параметрам». Это же надо такое услышать из уст девушки!? От девушки, с которой я был знаком всего-то неделю, и в первую же настоящую ночь, она мне заявила: «Он у тебя слишком маленький. Нам не стоит больше встречаться. Ты мне не подходишь по сексуальным параметрам». Но есть же какие-то методы? Ну, там позы поменять или ещё что? И почему другие девушки мне такого никогда не говорили? Хотя, впрочем, они у меня долго не задерживались. Или я у них? А! всё равно! Внезапно я разозлился.

Я тебя хотела спросить мой дорогой друг, сколько бы ты мог уделять мне времени — сказала Светлана Александровна, когда открыла глаза от недолгого сна. — Я могу, каждый день заходить к тебе моя госпожа и удовлетворять твой ненасытный аппетит и твои извращённые фантазии — ответил я и, приподнявшись, припал к её рту. Мы слились в долгом поцелуе. — Я опять потекла, видишь, чувствуешь? Мне мало будет этих дней и нашей любви. Пообещай мне, что не будешь онанировать без меня. Мне очень нужно твоя сперма, много твоей жидкости. Хочу, чтобы ты кончал мне в матку и в рот. Я также хочу набирать твой элексир в рюмочку и пить его как нектар. Без твоей молодой вкусной спермы я зачахну. Поэтому не губи свою девочку. Обещай мне Степан.

Максим никогда не верил в предсказания, гороскопы, и прочую ерунду. Однажды, недалеко от метро к нему пристала цыганка.— Милок. Не проходи мимо. Дай ручку, сладкий. Погадаю — запела свою песню цыганка.— Не верю я во всё это, лапшай тут других — полетел к цыганке грозный ответ.— Зря ты так. Вот так сегодня мимо меня пройдешь, а завтра судьбу свою упустишь — напутствовала неугомонная.— Точно завтра? А сегодня нельзя? Как раз не знаю чем вечер занять! — чем занять вечер Максим знал. Он собирался пойти в ночной клуб, но цыганке об этом знать не обязательно — подумал он.— Сегодня темненькую, а завтра светленькую. И из них сам выбирать будешь, с кем жизнь провести. Подойди ближе, всю правду расскажу — продолжала свою канетель цыганка.— В другой раз — и не сбавляя шагу Максим отправился дальше.

Мы сидели на кухне и что-то отмечали... что, я сейчас и не вспомню. Ты был один, без жены, я наоборот, муж сидел рядом. Нас было много, сесть было некуда. Все смеялись, естественно, пили, было весело, одним словом. Мы с тобой были знакомы много лет, но никогда не обращали друг на друга внимание. Я к тебе долгое время обращалась на «вы», ты же был старше меня, хоть и не намного, но это был детский комплекс. И только в последнее время мы перешли на «ты», спасибо еще одной почти такой же попойке... почти такой. Отличие этой было в том, что вдруг я заметила, что ты наблюдаешь за мной. Не отрывая глаз. Не замечая ничего, смеясь только за компанию. Меня прострелило. Я перестала понимать что-либо, мое сознание осталось за столом, но без меня. Я потерялась. Появилось дикое желание обладать тобой, сейчас, и плевать на остальных.

Громкий звонок возвестил о прибытии грузовика. Роберт неохотно встал с коробок и направился на склад выгрузки. Там уже ждал небольшой грузовик. Возле грузовика ждал большой детина, за огромные размеры, пышные усы и глупую фуражку, которую он никогда не снимал — его называли Марио. Марио был ветераном Ирано-Европейского конфликта. Где то там в пустыне он потерял руку, когда притворившись мертвым ее переехал танк. Руку заменял дешевенький протез, больший похожий на руку скелета. Этот диссонанс с его целой правой рукой, очень пугал Роберта. Марио занимался снабжением лагеря, приезжал раз в три дня на своем стареньком грузовичке, разгружал припасы и исчезал до следующей поставки. В лагере было много всего секретного. Сам Роберт даже не знал, где он находится, его привели сюда в бессознательном состоянии...Было очень тихо.

Припарковал машину, наконец-то вышел из нее. Кайф. Ноги немного затекли от долгого пребывания в одной позе. Покурил, не спеша затягиваясь. Дома не покуришь, дома Верка, при детях нельзя. Хотя, конечно, не ребенок она уже — 18 лет, горящие глаза, ветер в голове. Уезжая в эту командировку, пару раз ёкнуло у меня в груди сомнение в том, стоит ли ее оставлять одну на неделю, но в конце концов я решился. Дело выгорело, договор подписан. По правде, она не была мне дочерью. Верка — ребенок бывшей жены от первого брака, да так уж сложилось, что ребенок не нужный. Оля, ее мать, бросила ее и заодно меня почти год назад, укатила с каким-то непонятным заграницу. С тех пор высылала деньги, которые я откладывал на Веркино счастливое будущее, звонила пару раз в месяц. Создавала иллюзию заботы. Да я и рад был.

Больше всего на свете Наташа любила спать. Она вечно не высыпалась, происходило это оттого, что больше, чем спать, она любила читать книги — любовные романы или смотреть сериалы о любви. Но в последнее время с ней стали происходить странные вещи. Каждую ночь ей снился один и тот же сон. Точнее, сон был об одном и том же, но за ночь она просматривала несколько серий кряду. Теперь она торопилась прийти домой с работы, поскорее поужинать, быстренько сделать домашние дела и в десять вечера, как примерная девочка, улечься в свою тёплую постельку и, не успев закрыть свои прекрасные глазки, провалиться в интересный сон.Все сны были реальней реальности. Утром, просыпаясь, Ната помнила их от и до. Во снах она проживала не один день, а сразу несколько. С каждым последующим дней становилось больше.

Моей любимой жене Юле, с нежностьюОднажды в город, после двух лет отсутствия, вернулась Юля. Для меня всё началось со звонка одной очень суетливой дамы, которая, даже забыв поздороваться, тут же выпалила в трубку: — Юля в городе! Она у меня сейчас. Срочно нужна «вписка». У меня нельзя, ты же знаешь. Я «пробиваю» по всем знакомым. Ты первый в списке. Она может пару недель пожить у тебя?Потребовалось какое-то время, чтобы переварить и разложить по полочкам эту хаотичную информацию.Юлю любили все. Иначе и быть не могло. Умница, красавица, с потрясающим чувством юмора. Она всегда была окружена поклонниками и даже поклонницами. Ей несли читать свои стихи, ей же их посвящали. Живая, непосредственная, всегда готовая на самые рисковые приключения и провокации. При этом — интеллигентная, утонченная, лишенная всяческого апломба.