«Пути Господни неисповедимы.Но так и тянет крикнуть «гой еси!»...Мы, все-таки, мужик, непобедимы,Покуда топят бани на Руси!».У меня зазвонил телефон... Хорошее начало прямо из детства. «Кто говорит? Слон!», но звонила Зина с родины: «Кум, приезжай. Оленька, крестная твоя, выходит замуж. Помощь требуется. Мой-то пять лет, как преставился... « Ну, надо так надо! Мне собраться — только подпоясаться, тем более к Зине. Когда-то я с ней гулял, но она выбрала не меня, так я в армию и попал.Разрешите представиться: гвардии старший прапорщик запаса Семенов Егор Артемьевич. Отслужил свое положенное, и вот — пенсионер. В сорок пять. Жизнь только начинается. Меня в части зубоскалы Шкафом прозвали. Да что с них худосочных возьмешь! У нас в роду все мужики такие: невысокие, но косая сажень в плечах. Дед в девяносто подковы гнул, да и я не отстаю.

MARCUS VAN HELLERTHE HOUSE OF BORGIAGREENLEAF CLASSIC, SAN DIEGO, USAГлава 16В подземной тюрьме пылал большой костер, помогавший людям согреться в этой сырой каменной мышеловке. Чезаре возлежал на кушетке, усердно трудясь над куриной ножкой. На циновках вокруг огня сидели пять-шесть его приближенных, пили вино, наполняя бокалы из бочонка, принесенного из подвалов графини, закусывая жареным мясом. — Когда мы разделаемся с этой красоткой, сир? — спросил один из них, кивнув в сторону пленницы. Беззащитная графиня, совершенно обнаженная, была привязана к спицам большого колеса пыточной дыбы в дальнем конце подземелья. — Скоро, — ответил герцог, протягивая бокал за новой порцией вина. — А может, не будем заставлять ее ждать? — осклабился другой. — Она явно в нас влюблена.Эти слова вызвали взрыв смеха.

Всю неделю мы с папой и Аркашей общались в самой что ни на есть интимной атмосфере. Наш сосед стал буквально членом семьи, каждый день после пар либо мы шли к нему в квартиру, либо он приходил к нам. Если раньше мне и Марине после занятий можно было только предаваться оральным ласкам друг с другом и ждать отца, то теперь все изменилось — Аркадий всегда был готов подарить нам удовольствие. Мы с сестренкой не оставались в долгу.Особенно интересно было ласкать ротиком папу или Аркашу в необычной обстановке. К примеру, говорить на посторонние темы и внезапно переходить, скажем так, на язык тела. Во вторник папа решил поговорить о нашей учебе, и совершенно естественно, положил руку на мою грудь, после чего начал ее поглаживать. Мы как ни в чем не бывало продолжали вести разговор о социологии.

— — — 7---Внутри инопланетного корабля нас встречала женщина, она тоже была большеглазой.— Это Даностор? — спросил я у Алиты.— Нет, но она с Таншуна, — ответила моя любовь тихо и тут же громко добавила:— Агент Кирранос, что это всё значит?— Бывший агент, теперь уже бывший, — усмехнулась Кирранос, — теперь я работаю не на агентство. А вы мои пленники.— Предательница! Ты заплатишь за это! — зло выкрикнула Алита.Внезапно она исчезла. Вместе с ней исчезла и бывший агент Кирранос. На самом деле они очень быстро двигались, так быстро, что ни мне, ни чужим охранникам не было ничего видно. Алита быстрыми движениями рук и ног уложила всю охрану. Кирранос пыталась помешать ей, но её подготовка была недостаточной. В течение секунды я видел мелькавшие тени.Агент вновь стояла подле меня, а вся охрана лежала в живописных позах.

В 1993 году после армии, я служил спецподразделении одного из силовых ведомств в городе Екатеринбурге. Решив встать на тропу самостоятельной жизни, я снял комнату в общежитии.И вот, однажды вечером, я сидел на вахте и смотрел телевизор. С точки зрения тактики, место вахтера располагалось очень удачно. С этой точки просматривался коридор первого этажа и лестница, которая вела наверх, к другим этажам общаги. Я услышал, как по лесенке зацокали каблуки.В дверном проеме была видна лестница, и спускающийся появлялся постепенно, снизу вверх. И я сначала увидел черные кожаные сапожки, затем стройные ножки, затянутые в черные капроновые чулочки, талию в черной юбке, едва доходившую до середины бедра, потом появилась белая блузка, под которой просматривался бюст второго размера. И наконец, голова с милым личиком и огненно-рыжими волосами.

Все персонажи вымышлены. Все совпадения с реальными лицами случайны;)Матвей решил в ту ночь вернуться ночевать в особняк на М. Во-первых, добираться туда было ближе, во-вторых, хотелось, честно говоря, понаблюдать за реакцией брата на произошедшее. Набрав у калитки, а затем у двери коды, он зашел в пустой темный холл. Из-за портьер, скрывающих двери в помещения для прислуги, бесшумно выполз дворецкий. Матвей бросил на него небрежный взгляд.— Ну и где мой братец?— Насколько мне известно, он уже лег.— Блин, я бы напрягся, если бы какой-нибудь старый хрыч вроде тебя был в курсе, когда я ложусь.— Луке Дмитриевичу угодно...— Да в курсе я, что ему угодно.— Я доложу...— Не стоит! Сам справлюсь.— Лука Дмитриевич...

Эта история случилась лет пять назад. Как-то все навалилось разом: уволилась сотрудница, одна, другая, я тоскливо проводила собеседования, понимая, что все не то, пришлось выйти и неделю работать за уволившихся. Потом мой главный поставщик отказался менять брак, я разорвала договор, пришлось лететь в Москву, налаживать контакты с другими товарищами.Дома тоже все было неспокойно-муж что-то там себе накрутил, психовал по любому поводу, я перестала нормально спать.И именно в один из этих дебильных дней я въехала в жопу новенькой Ладе. Исход сего ДТП был таков, что мой Солярис повезли в СТО, а мой внутренний калькулятор рисовал печальные цифры вложений. Тут пришел товар на мою компанию, его пришло много, приближались дни отчета в налоговой и я решила нанять водителя с машиной на тот срок, что Солярису будут чинить бампер.

— До завтра, Ромэо, — дверь закрылась. Я развернулся и буквально бросился к постели.Оля уж пришла в себя и просто лежала навзничь, невидяще глядя в потолок. Когда я опустился на колени рядом с изголовьем, она впервые пошевелилась, поворачиваясь ко мне. На забрызганном спермой личике, застыло потерянное выражение, словно у заблудившейся в лесу маленькой девочки.«Мы оба заблудились...» — меня захлестнула волна нежности, столь сильная, что почти причиняла боль, — «... потерялись в лесу и встретили злых волков».Что я должен был чувствовать? Стыд, презрение, страх? Может быть, ненависть: ведь только что моя девочка дважды кончила, отдаваясь едва знакомым мужчинам? Но ничего такого не было в моей душе, это я знал точно.