Резко и неожиданно зазвонил будильник. Лиза нащупала кнопку, но глаза открывать не торопилась. Сегодня ночью она где-то путешествовала. И звали ее почему-то Дария.Она была в замке. Старинном, даже древнем. Это был тронный зал, стены из серого гранита, дымящие факелы на стенах, огромный сводчатый потолок, трон на возвышении. На троне сидел Король. Властный и сильный, а вот внешность его она не помнила. Зато помнила то, что от него исходила абсолютная уверенность и величие. Рядом с ним было спокойно. В тронном зале был какой-то прием. Много народа, какой-то посол стоял перед Королем и что-то ему говорил.С левой стороны от трона лежал небольшой, но очень пушистый коврик и на нем стояла низенькая скамеечка.Дария вышла из какой-то потайной двери в стене за троном и подошла к скамеечке, присела на нее.

«Вариантов нет, сижу, курю...»Люблю эту песню. Люблю Трофимова. Люблю курить в машине. Не люблю только возвращаться домой.Мой драгоценный супруг нашел себе другую — на двенадцать лет моложе меня. А мне всего лишь тридцать пять. И я не умею с другим. Я не умею по-другому. Семнадцать лет жизни не выбросишь прочь. Вот и завожу машину каждый вечер и гоняю по федералке в надежде разбиться. Но... надо было покупать «Ладу», а не «Мазду RX-8», которая надежная, как танк.Почти сплю на обочине, слушая тающий голос Трофимова, когда стекло начинает жалобно стонать под чьими-то настойчивыми ударами.— Друг, подбрось в аэропорт.Мальчишка. Лет двадцать, не больше. Куда летит? Темно. Не видит. Киваю на сидение — валяй. Не перепутай только, у меня правый руль.Садится. Обдает запахом молодого потного тела.— Спасибо, дружище.А я три месяца без секса.

Несколько раз выдохнув, она затихла, поглаживая живот. Встрёпанная голова Лидки появилась из-за моей спины.— Сладенькая. — Ольга улыбнулась. — Где же ты так научилась?— Он научил. — Она пьяно улыбнулась.— Я тебя учил другому! — Член требовал реализации накопившегося в головке и самом стволе. Поэтому, на правах мужа, я без церемоний повалил её на спину, развёл эти сладкие ножки и всадил в самое жерло вулкана. Не примеряясь, не рассчитывая траекторию. Она всхлипнула, застонала, выгибая спину, растопыривая пальцы. Сейчас ещё немного и Дика кончит. Напористо двигаясь вперёд — назад внутри вязкой магмы её сладенькой пиздёнки, я удивлялся. Обычно, вулкан её был лёгким, жарким, тесным. А тут!? Член мой гулял внутри неё, не касаясь стенок, всё больше охватываемый вязкой и очень жгучей смазкой.

Этот рассказ о любви и страсти, которым отдались двое любящих друг друга людей, но по определенным причинам, так и несоединившихся вместе. «сладости любви, или нежность, в моем представлении», так я хотела бы назвать свой рассказ. Это было пару лет тому назад, когда я только закончив училище, пошла работать в местную больницу мед. сестрой. Работа пошла не важно. Я постоянно была рассеянна, что-то забывала, проливала, все так и валилось с моих рук, выговоры шли один за другим. Я была в отчаянии, я не могла понять причины своего нелепого поведения. Добавлю еще то, что это было хирургическое отделение, где все врачи были мужского пола. И вот однажды в субботу у меня было дежурство, оставались я и несколько врачей. Одного из них, самого молодого звали Данил.

Я нежно тебя целую, обнимаю левой рукой, а правой легонько прикасаюсь к груди и замечаю, что сегодня ты не одела бюстгальтер под футболку. Тогда я правой рукой медленно забираюсь под футболку с симпатичным рисунком и начинаю поглаживать грудь и легонько мять сосок. Тебе нравиться, ты обнимаешь меня и прижимаешься сильнее...Ты так тесно прижалась, что даже сквозь грубые джинсы чувствуешь, что я не остался спокоен. Ты ощущаешь, что джинсы мне становятся все теснее и теснее. А я тем временем опустил и вторую руку под твою футболку, чтобы не оставлять без внимания и второй сосок. Тебе это очень нравиться и ты легкими движениями своего прекрасного тела около молнии брюк начинаешь дразнить меня еще больше.

«Известно, что оргазм не принадлежит ни к одному из органов чувств, но когда оргазм есть, он затмевает собой все остальные чувства» (Пол Джоанидис «Библия секса»)«Это твой не входит, а мой входит, смотри Пятачок: входит и выходит, входит и выходит»...В дверь постучали.«Заходите», — Коротицкий встал из-за стола. Вошла соседка, держа за руку сынишку. Всхлипывая и упираясь, мальчишка тянулся за матерью, пряча за спиной левую руку.«Что случилось, Аграфена?».«Да вот, палец проколол», — она подтолкнула сына, и тот заревел в голос, обливаясь слезами.«Чем?».«Цепь проверял на велике. Подставил палец, его и затянуло на звёздочку, вот», — и она потянула левую руку мальчонки, приговаривая: «Давай сынок, пусть доктор посмотрит».Коротицкий, наклонившись к мальчику и поддерживая его руку, стал разматывать бинт с проступавшей кровью.

Как всегда, намного дольше чем следовало задержался в читалке. Конспекты, философия... было уже довольно поздно, последние пары закончились, когда решил что хватит, пора бы и домой.Вечером конечно было безлюдно, но сегодня особенно пусто, третий этаж уже наполовину погрузился во мрак, на четвертом, с которого я спустился уборщица скрипела тряпкой, что то напевала под нос.Какой-то негромкий смех привлек внимание на втором этаже, остановившись, я решил посмотреть, интересно кто это так же поздно тут.Уже на подходе к 214 аудитории, мест на 30, довольно уютной, с цветами на подоконниках и книжными шкафами, я услышал как негромко, сдерживаясь смеется Олька — девушка с первого курса моей параллели. Осторожно подойдя к приоткрытой двери, я уже было хотел войти, как вдруг услышал как...— Нууу, Арсен Григорич,, ну что выыы... неудобно же...

Тренировка шла полным ходом. Мышцы изнывали от боли, ноги тряслись, словно ветки на ветру. Лицо заливало потом, но я сохраняла концентрацию. Единоборства, знаете ли, требуют постоянных и чрезмерных усилий. Усилий, от которых иногда хочется плакать. Но знаю: результат не заставит себя ждать, и уже окружающие с аппетитом присматриваются к моим упругим ягодицам, к моей загорелой нежной коже, не только мужчины, но и представительницы прекрасного пола. А что такого? Да, я хочу, чтобы меня обожали не только парни, жаждущие моего коварного взгляда, но и юные прелестницы, мои подруги и сверстницы, в том числе люди, на глазах ненавидящие меня, но в душе жаждущие целовать подушечки пальцев моих ног. В общем, я хочу быть желанна, и готова работать ради этого максимально упорно и каждый день.