В тот же день у меня с Виктором состоялся откровенный разговор, которого не было, наверное, никогда. Мы открыли бутылочку красного вина, и потягивая его сидя на диване, спокойно обсуждали свои ощущения и переживания, фантазии и планы. Как оказалось, Виктор давно лелеял мечту попробовать мужчину. Нет он не гомосексуалист, скорее бисексуал. Его рассказ о том как однажды он увидел в фильме лишь намек на то как один мужчина ласкал другого и сильно возбудился от этого. Потом искал фильмы с подобными фрагментами, а после просмотра фантазировал в душе. Мне он боялся сказать, так как я могла посчитать его извращенцем и бросить или осмеять. Не думала, что я провожу такое впечатление.Когда у нас в доме появился ноутбук с подключенным интернетом, Виктор часто засиживался до поздна, ссылаясь на занятость по работе.

Света проснулась поздно. Дети под присмотром бабушки и дедушки резвились где-то далеко от города на дачных просторах, муж уже третью неделю, как был в очередной деловой поездке. Летнее солнце ласковыми лучами, пробиваясь сквозь шторы, щекотало веки. Пробуждение приходило медленно, вместе с ним тело тягуче и требовательно охватывало томление соскучившейся по мужской ласке женщины. Все этот сон, приснился под утро... Незадолго до пробуждения Светлане приснилось, будто бы она оказалась в каком-то затерянном тропическом краю пленницей народа, воспринявшего ее, как посланницу своих богов для совершения ритуала, который заключался требовал исполнения самых постыдных действий: во сне она вынуждена была принимать члены своих мужчин этого племени в рот и во влагалище и в попку.

Прикосновение получилось внезапным и неожиданно влажным. Мы сближались, перекрестив ноги. Собственно, сближалась со мной Энни. Я полулежала на левом бедре, опершись на левый локоть, отведя правую ногу в сторону и словно раскрывшись для долгожданного прикосновения. Я не видела Энни, я лишь представляла, как она движется ко мне. Голова моя была запрокинута, грудь часто вздымалась от жаркого дыхания, опалившего и высушившего мои губы.Я еще чувствовала поцелуи Энни на своих сосках, отчего груди мои были охвачены легкой судорогой. Минуту назад мы сидели друг напротив друга, также скрестив ноги, но на некотором расстоянии. Соединял нас затянувшийся поцелуй. Мы сомкнулись устами еще стоя, сразу как только Энни сбросила с моих плеч последний предмет одежды — шелковую цветастую блузку.В этом поцелуе сначала мы крепко обнялись.

... Мы встречались во сне. Днем жили своей обычной безмятежной, но вялотекущей жизнью, а ночами врывались в безумные мятущиеся души друг друга...... Впервые она пришла ко мне через неделю после нашего знакомства. Стеснительная, осторожная, но очень голодная. Не успела захлопнуться дверь, как мои губы нашли ее, и этот стремительный жадный поцелуй насытил обеих упоительной, живительной силой. Я тогда едва знала ее, но мне показалось, так откровенно и доверчиво она повела себя впервые.Я обеими руками осторожно схватила ее за шею и отстранилась. Мне хотелось посмотреть, что творится в глубине ее бездонных карих глаз. Мой поступок вызвал у нее недоумение. На мгновение она растерялась, потом взглянула на меня с явной досадой. — Я, наверное, ошиблась, — невнятно и еле слышно произнесла она. Еще мгновение, и она ушла бы из моей жизни навсегда.

Мне было 18 лет, когда моё сердечко было впервые разбито. Пострадав вдоволь, я решила впредь не завязывать отношений, чтобы не огорчаться. Но не могла же я отказывать в наслаждении и своему любимому телу, тем более что желание в те годы зашкаливало. Так я и познакомилась С Андреем. От него мне нужен был только секс, и это было взаимно. А ещё он любил фотографировать меня в обнаженном виде: в белье и без него, но особенно, когда я ласкала себя. Секс после таких фотосессий был изумителен. Но, перепробовав многое, хотелось как-то разнообразить наше увлечение, и Андрей, в одну из наших встреч, предложил мне сниматься в паре с другой девушкой. Я ответила, что подумаю.Уже позже, дома, я обдумывала его предложение, и моя фантазия не на шутку разыгралась.

Больше всего на свете Фаина ненавидела дождливую погоду и пробки на дорогах. Сегодня как раз был такой день, когда дождь лил не переставая. К тому же она на полтора часа застряла, возвращаясь с работы домой. Уже подъезжая к подъезду, она в сердцах выругалась. Какой-то идиот припарковал на ее законное место джип. Пришлось выйти из машины, чтобы как следует оглянуться и найти свободный кусочек асфальта, чтобы поставить туда свой «Опель». Она возвращалась к подъезду под косыми струями дождя мокрая и злая. Войдя в квартиру, Фаина стряхнула капли с плаща и громко позвала: «Алекс!»Но вместо голоса мужа она услышала нежный женский голос: «Привет!»Из кухни выглянуло миловидное женское личико. «Меня зовут Наташа. Я двоюродная сестра Саши. Он все рассказал о тебе и даже показал фотографии».

Ирина долго не могла отвести взгляд от рисунка. Сидя на своем рабочем месте, она рассматривала нарисованную простым карандашом фигуру голой женщины, стоящей на четвереньках, на ее шее красовался ошейник. Художник очень грамотно отобразил покорность и похоть нарисованной рабыни: поза, выражение глаз, призывно полуоткрытый рот — все говорило о том, что женщине это нравиться, и что она вожделеет грубого сношения и вот-вот его получит. Тридцатипятилетняя Ирина никогда не думала, что может так быстро возбудиться всего от одного рисунка, хотя ее частенько интересовали и волновали подобные темы, правда себе она в этом никогда не признавалось, объясняя это свое "ненормальное» влечение чисто академическим интересом. Но самым примечательным и оттого еще более волнующим была другая черта творения — на рисунке была изображена она сама.

Вступление.Этой истории никогда бы не было написано, если б в Вике с самого детства не боролись два совершенно противоположенных начала. С одной стороны было воспитание, заложенное еще в глубоком детстве. Четкий моральный кодекс — превосходное знание что такое хорошо, а что такое плохо. И желание жить в свое удовольствие с другой стороны. Желание делать именно то, что нравится и тогда когда хочется, что чаще всего попадало в категорию «плохо».Так уж сложилась жизнь Виктории, ей скорее навязали роль хорошей родительской дочки, чем она сама выбрала для себя этот путь. И сейчас в девушке с особой четкостью снова поднимались и боролись два начала — хорошее и плохое. — Ну давай, Вик, — между двумя поцелуями продолжал упрашивать Олег. — Тут никого нет! Мы тут уже полчаса сидим и никого не видели!Но девушка продолжала упрямиться.