ШЕЙРЕН НЬЮМЕНПервый раз я встретилась в Ра в жаркий августовский день. Я удрала с работы и решила провести его на пляже в Зуме. Клянусь, хотела полежать на солнце и почитать. А чтобы с кем-то познакомиться, так у меня и в мыслях такого не было.Я расстелила пляжное полотенце, улеглась, раскрыла «Войну и мир». И только начала врубаться, что книга эта написана не по сценарию телефильма о Второй мировой войне, который недавно показывали по ящику, как обратила внимание на мерное, глубокое дыхание, доносящееся откуда-то сбоку. Я как бы между просим повернула голову. Одного взгляда хватило, чтобы «диет-кола» из моего рта перекочевала на страницу три.Он отжимался прямо на песке. Такого великолепного загара видеть мне не доводилось. Да и мускулатурой природа его не обидела.

Я люблю лето, но иногда становится слишком жарко, и тогда я начинаю мечтать о зиме. Именно такая погода была в тот знойный июльский день. Я взглянула на градусник, и увидев там +34 в тени, тут же отмела с негодованием идею надеть колготки или чулки. В конце концов, решила я, все мои сокурсницы наверняка тоже придут сегодня в институт в открытых сарафанах и коротких юбках.Я сняла с вешалки обтягивающую футболку со смешным рисунком и юбку-колокольчик, чуть короче колен и, одевшись и схватив сумочку с тетрадками, отправилась на улицу. У меня было прекрасное настроение, едва ощутимые потоки теплого воздуха ласкали мои ноги, и, спускаясь в метро, я думала исключительно об огромной порции мороженого с корицей.В плеере звучал задорный голос MyleneFarmer, и беззвучно подпевая ей, я втиснулась в набитый вагон метро.

Я плохо помню следующие два дня. После описанных в первом рассказе событий я стала похожа на зомби — могла только есть и ни о чём не думать. Все мысли выветрились у меня из головы. Все кроме одной. Той, в которой я представляла себе нашу следующую встречу с уборщиком. Я ведь даже не спросила, как его зовут. Теперь уже было слишком поздно. Больше никаких имён: для меня он стал Хозяином, а я — его молодой шлюхой, покорной, течной самкой. От одного воспоминания о той ночи, моя пиздёнка обильно увлажнялась. Я не могла забыть, как тогда он пользовался моим телом, удовлетворяя лишь свои желания и потребности. Он управлял мной, как куклой. Я и была его куклой: он мог делать со мной всё, что пожелает, от этого моя киска становилась только мокрее. Наконец-то я получила то, чего хотела. В моей жизни произошли колоссальные перемены.

А вам доводилось сидеть когда-нибудь в камере смертников? Уверен, что нет. А мне доводилось. Это было давно... очень давно. В начале семидесятых прошлого века. Меня приговорили к расстрелу за то, что я убил двух подонков, покушавшихся на честь моей девушки. Впрочем, на мою честь они покушались тоже.Камера смертников — это одиночка. Впрочем, иногда в ней сидело двое и даже трое. Вместо шконок там стоял «гроб». Эдакое скульптурное произведение из цемента и песка. Вероятно, оно должно было пугать смертника? Да, хуй-то там! Большинство смертников знали, на что шли, и знали чем это чревато. Не все соглашались с тезисом, что месть — это самое плохое, что придумано человечеством. Что есть другие пути, чтобы наказать насильника твоей жены, дочери...

Был прекрасный летний вечер. Черные тучи затянули небо; начинал покрапывать дождик: И тем не менее для него вечер был прекрасен. Он шел но Двадцать первой стрит, ему было на все наплевать. Ведь только что он получил увольнение. Буквально два месяца назад его уволили из отдела по наркоте, где работал уже лет с пять, а теперь он лишился криминального отдела в «NY news». Работа была хорошей и сильно не напрягала, она даже начала нравится ему, но он не нравился шефу. Тот смеялся над ним, покрывал грязью за малейший проступок, а он терпеть не стал. Буквально час назад шефа увезли на скорой с «переломом носа», а он, подписав заявление, пошел домой. Но до дома ему дойти не судилось...

МАЙКЛ ГАРРЕТТВпервые в истории «Роллинг стоунз» приезжали в город, и Джек Холленд готовился использовать визит супергруппы в своих интересах.Он стоял перед зеркалом, поворачивая голову из стороны в сторону, вскидывая подбородок, пытаясь улыбнуться во все тридцать два зуба. Как и Мика Джаггера, Джека отличали высокий рост, худощавость, запавшие глаза, квадратная челюсть, выпирающее адамово яблоко, пухлые губы. Однако, он был помоложе, чуть больше тридцати, и отдавал предпочтение короткой стрижке. Однако, сходство все равно бросалось в глаза.Собственно, всю его жизнь друзья и даже незнакомые люди удивлялись тому, что выглядит Джек точь-в-точь, как самый знаменитый из Стоунсов, но это не приносило ему никаких дивидендов. Разве что он выступал в роли двойника Джаггера на вечеринках и концертах самодеятельности.

Я художник. Женская натура — волнует. Но мужчина во мне всегда оказывался сильнее художника. Теперь рисую на этой самой натуре. Если бы вы только знали, как это прекрасно: под твоими руками женское тело расцветает и раскрывает свою истинную красоту. Уверен, лишь художнику под силу возвести красоту обнажённой Женщины в ранг искусства. Мне это доступно. Хочу, чтобы вы тоже знали, что так может быть.И совсем необязательно представлять меня странноватым типом, купающим визжащих девушек в краске. Совсем нет. Во-первых, потому, что работаю я только с Женщинами. И во-вторых: я обычный парень, работаю дизайнером в рекламном агентстве, получаю неплохие гонорары за рекламу бульонов, колготок и стального проката.Спросите: кто же соглашается на то, чтобы «лечь под кисть»? Первая среди кандидаток — девочка с тусовки. Модная, крутая.

На автомобильной стоянке было пусто. Юрий щелкнул зажигалкой, прикуривая сигарету. — Пора тебе завязывать с алкоголем, старик, — обратился он к Сергею. — Ты только погляди на себя, о Господи. — Давай оставим эти все ненужные слова, — ответил Сергей. — Ну скажи, что еще мне осталось в этой жизни? Врачи в клинике мне сказали: готовься, от силы протянешь 6—7 месяцев. Юрий пожал плечами, глубоко затянулся и, медленно выпуская из ноздрей струйки дыма, неуверенно произнес: — Врачи могут и ошибаться. Может быть, ты еще всех нас переживешь. Вон, недавно в волжском водоеме девушка утонула, в газетах писали; тело пострадавшей так и не было найдено, так что на все воля Господня...Юрий внезапно оборвал свою речь и тревожно поглядел на приятеля, лицо которого стало мраморно-белым. — Эй, с тобой все в порядке? — он встряхнул своего друга за плечи.