Волны накатываются на пустынный пляж и оставляют на песке клочья желто-белой пены. Трудно поверить, но еще совсем недавно этот безлюдный пляж был наполнен звуками беззаботной жизни. Октябрь с его холодными, сырыми ветрами прогнал последних отдыхающих прочь от штормящего Балтийского моря. Уже давно закрылись пестрые зонты летних кафе и лишь ветер гоняет обрывки афиш по опустевшим улицам. Могучий гул волн и скрип старых сосен. Оркестр Ее Величества — Природы. Кажется, что время повернуло свое течение и за полосой дюн нет ничего кроме бесконечных сосновых лесов. Поселок, что еще минуту назад был так реален, растворился в туманной осенней мгле и только красный сигнальный огонек причала прорезает наполненный солеными брызгами воздух. Можно часами шагать вдоль берега по рыхлому песку и не встретив никого на своем пути.

ГЭРИ БРАНДНЕРЗа сценой, как обычно после концерта, царил хаос. Кондиционеры выключили, так что в воздухе висели пыль, табачный дым (на таблички «Не курить» никто внимания не обращал) и запах пота. Крепкие парни в джинсах и футболках с надписью «Рак мозга» смеясь и ругаясь, разбирали и упаковывали звукоусилители, динамики, осветительное оборудование, дымовые машины и прочие аксессуары концерта хэви метал. Широкоплечие охранники сдерживали вопящих фанаток, пытающихся прорваться к своим кумирам.Фарли Змерис вытер ладони о красный пиджак и вожделенно посмотрел на них. Взгляд пробежался по молодых грудям, жаждущим, чтобы их пощупали, пухлым губкам, готовым обхватить член. Да только груди эти предназначались не для рук Фарли, губки — не для его члена.

1. Похищение. Англия, 1574 год Карета медленно катилась по пыльной дороге, окруженная вооруженными солдатами на вороных скакунах. На дверце кареты красовался герб герцога Анжуйского. В карете сидели две юные особы, две сестры — леди Лилиан и леди Маргарет, 19 и 18 лет. Леди Лилиан, старшая из сестер, нервно теребила кружевной платок, задумчиво глядя в окно. Она с сестрой направлялась в замок герцога Эдинбургского, дабы встретиться там со своим женихом Лайоном, герцогом Эдинбургским. Они не виделись целый год, и теперь девушка в предвкушении ждала столь долгожданную встречу. На последнем свидании Лайон пылко поцеловал ее, вскружив голову и затопив сердце безграничной любовью. Она до сих пор помнила вкус его теплых губ и языка, сплетающегося с ее.

Отдыхая в кресле неторопливо тянущегося вверх подъемника, Славик краем глаза отметил, как какая-то очень дорого и ярко одетая женщина, неторопливо спускавшаяся по относительно пологому склону, потеряв вдруг равновесие, упала, попыталась встать и тут же, всплеснув руками, опустилась на снег. Спустя секунду возле нее притормозила коротко стриженная блондинка, наклонилась, помогла подняться и осторожно повела прихрамывающую подругу вниз. Он сплюнул, облизал пересохшие губы: после нескольких часов катания хотелось пить. Слава Богу, утолить жажду было где. Эта закрытая для посторонней, случайной публики горнолыжная база неподалеку от подмосковного Нахабино предназначалась явно не для бедных клиентов, и все тут было по высшему разряду. Съехав вниз, Славик двинулся в бар, где и увидел за крайним столиком эту парочку богатых дам.

В. Попову посвящаю Вов-ва-ан! Да ты: Помнишь ли ты то сиянье?! Когда мы на Пасху, напившись, как водится, вдрызг, возвращались в ночлежку сквозь Севера чёрную ночь. А? Ты помнишь? И ещё я упал, поскользнувшись на подтаявшем днём и схватившемся ночью апрельском снегу. Да, упал я лицом прямо в кучу шершавого снега весны и лицо ободрал. А? Ты помнишь, ты помнишь?!А ты помнишь, Вован, почему-у я упал? А? Вот то-то! Потому что сияло сиянье, и шли мы, нетрезвые очи подъяв к мерцавшему таинством чёрному небу. Ты помнишь, Вов-ва-ан?! А? Ты помнишь ли, что это было? О-о, бред трепещущий небесный тяжёлой коченеющей земли! Мечта дрожащая пространств недвижных ледяных бескрайних. О как хотели бы они преодолеть проклятье притяженья и претвориться в этот диамант, играющий сияньем зеленовато-бледно-голубым на ба: на бархате полярной чёрной ночи.

Да все же случай с Валерой был первым. Он сидел в кресле в самой левой комнате со входа. За стенкой, на кухне, мама готовила ужин. Отец был на работе — мы жили в общежитии, и он был братом соседки по квартире. Как я попал к нему в комнату, я не знаю, наверно, мама привела поиграть.У него возбудился член, теперь я знаю, что это так называется. Он его гладил и сказал нам, а я был не один, засунуть игрушки в его штаны, потом круги разборной пирамиды он стал надевать на свой член, а я смотрел на это и не понимал, что происходит, и даже не захотел позвать маму. Похоже, это было начало.Стране наших родителей посвящается.СОПЕРНИК.Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешного.I.Итак, что же делать? Я боюсь что история будет воспринята как ложь, либо просто опасна для дальнейшей спокойной жизни.

По ночному парку, взявшись за руки, прогуливалась пара подростков. Ночь была теплой, и лишь только иногда порывами задувал слабый ветерок. В воздухе стоял приятный цветочный аромат. Улицу освещало несколько тускло светящих фонарей. Девушка взяла под ручку парня, прижавшись ближе к нему, и окинула счастливым взглядом своего партнера.Парня звали Стас, на вид ему было лет 20. Он был среднего роста, но хорошо сложен: широкие плечи мускулистые ноги и руки. Волосы были каштанового цвета, смазливое личико, большие красивые глаза зеленого цвета, в обществе таких, как он кличут «казановой». Это он понимал и хорошо пользовался этим, чтобы соблазнять наивных девушек, а затем бросать их, разбивая при этом сердца. Одет он был в черную куртку — пиджак, на ногах были джинсы серого цвета, и белые кеды. Самоуверенность у него текла через край.

Алексей расстегнул ширинку и вынул двумя пальцами влажный член. Он уже поднабух в штанах, а на воздухе и вовсе вытянулся по стойке смирно, окоченев в желании. И, так же окоченев, распадавшиеся на куски птицы, метали невидимые молнии в пространство между светло-серых глаз Екатерины. Она же, сразу упав на колени, дрожащими как в лихорадке руками ухватила этот крупный горячий фаллос и с кошачьим стоном вожделения заглотнула почти под корень, давясь и остро балдея.Изо рта Алексея вырвался протяжный вздох. Он приспустил штаны и взял Екатерину за голову. Сырой сквозняк всполошил хрусткую листву; обеспокоенный внезапно возникшим движением ёж выскочил из укрытия и тотчас снова скрылся под рассохшимся стволиком сваленной бурей осины. В воздухе стояла непонятная грусть... словно в память об ушедшей любви.