Обращение ты, сознательно использовано в истории, как обращение к самому себе, — своему внутреннему я.Трио.Вечер. Овеянный таинственным сумраком дикий пляж. Мгла еще не покрыла небо, звезды еще не успели высыпать, а луна уже появилась на нем, бледная, едва уловимая взглядом, как призрак. Одинокий всплеск лижущей камни волны. Насвистывания в ухо блуждающего по побережью ветерка. Три человека: мужчина, женщина, и третий лишний, а вместе с ним его извечный компаньон револьвер. Все, застывшие на месте, как на картинке, как на плохой, семейной фотографии, где все расплывчато и неудачно и которую давным-давно, надо было выкинуть в мусорное ведро.Он: Забавно! А ведь все, так хорошо, начиналась.

Часть 1 http://www.sexytales.ru/story/2012-07-26/glaza-amura-nachalo.htmlЕгор довольно таки долго обдумывал то, что лучилось с ним позавчера. Пришел в кафе покурить кальян с друзьями, а закончилось все в постели Валентины. Из-за соседки пришлось уйти, не довершив дело до конца. Валентина просила еще, но в итоге, ей пришлось остаться лежать голой на кровати в одиночестве. Егор сидел на первой паре и размышлял, как же так получилось, что он смог закадрить Валечку одним только взглядом. Он все еще отказывался верить в сказки про глаза Амура, который могли бы все объяснить, но, разумеется, не совсем рациональным образом. Перед его глазами все еще висела картина, на которой он целует Валю, прижав к холодной двери подъезда ее дома. Затем касание попки рукой, лестница подъезда, дверь квартиры, и несколько десятков кадров на которых он занимается с ней любовью.

МАЙКЛ ГАРРЕТТХолодный воздух осенней ночи покрыл кожу Эрика Джентри мурашками, едва тот вылез из-под толстого одеяла: приспичило пойти в туалет. Коридор маленького коттеджа на берегу реки в этот час согревался только углями, тлеющими в камине гостиной, так что ноги Эрика онемели после первых шагов по ледяному полу.В коридоре его остановило тяжелое дыхание, слышащееся из второй спальни.Помимо дыхания из-за приоткрытой на несколько дюймов двери доносилось устойчивое гудение вентилятора-обогревателя, заглушавшее его шаги. Лунный свет, пробивающийся сквозь запотевшее окно, позволял насладиться любовными играми его гостей, Джейка Эдвардса и Уэнди Стивенс.Эрик поспешил в свою спальню за очками, быстро вернулся. Голова Джейка торчала между ног Уэнди, нос буквально исчез в густом треугольнике лобковых волос.

Неудача.Я вся превратилась в одно томительное ожидание. Считала дни следования писем,прикидывала время ответа на них. При условии, что они были успешно отправлены, о чем мы с Джейн не могли знать: у неё не было связи с бывшей прислугой. Занятия отвлекали меня от невесёлых мыслей, я старалась не поддаваться унынию и мысленно готовилась к худшему, в случае неудачи моего предприятия. Падать духом было никак нельзя: вдруг бороться за освобождение предстоит дольше, чем предполагалось. Видя меня без явных признаков депрессии, хозяин повеселел, искренне думая, что я смирилась с неизбежным. Всё так же продолжал требовать доказательств моей любви, донимая своей неуёмной похотью. Он будто помолодел в предвкушении скорой женитьбы и отцовства.

Вновь здравствуйте читатели. После случая на даче я часто приезжаю в гости к бабуле, а тут решил приехать даже на неделю. Она встретила меня с голой грудью и тарелкой с пирогом в руках. — Мм, что-то новенькое бабуль. — сказал я.Я обсосал ее груди и принялся за пирог, он был очень вкусный и поэтому я быстро наелся. Бабуля помыла посуду, присела ко мне, но ей позвонили на телефон. Я решил трахнуть ее пока она разговаривает по телефону, ведь это так необычно и сексуально. Она стояла в коридоре и разговаривала, я подошел к ней и попросил ее нагнуться раком. Сорвал трусы с ее огромной и вкусной попы, шлепнул по заднице и начал трахать. Она разговаривала полустоном, нежно и тихо.Разговаривай, сука, разговаривай. — поговаривал я, трахая ее огромную попу.Бабуля попрощалась с подругой, положила трубку и начала громко стонать.

С двадцати пяти метровой высоты «Колеса обозрения» парк просматривался особенно хорошо. Да и не только парк. Весь старый город лежал как на ладони. Дмитриев внимательно осматривал вверенное ему хозяйство... шутка ли, больше тридцати гектаров старого соснового леса. По весне, а особенно осенью, когда все завалено сухими листьями или тополиным пухом, только и следи — любителей бросить спичку, а потом наблюдать, как огонь быстро бежит по дорожке, хватало. Вот и сегодня уже трижды пришлось посылать ребят с лопатами и граблями тушить непрошеные костры. А день только начинался и обещал быть сухим и жарким. Случайно брошенный взгляд на ближайшие дома переключил внимание директора. В одном из окон, распахнутом настежь, он увидел девичью фигуру. Тонкий силуэт в легком халатике.

Черное атласное трико с тремя красными полосами — вот что былонужно Артуру для выступления в шоу-программе. Материал ему доставилииз Германии, теперь дело стало за хорошим портным. Тут-то друзья ипорекомендовали ему обратиться к Стелле. Мол, и шьет она быстро, и нераз демонстрировала незаурядный талант модельера, и весьма хорошасобой... Этот последний довод показался Артуру самым убедительным.Предварительно созвонившись, он пришел к ней в среду вечером.Дверь ему открыла высокая стройная шатенка. Причудливо скроенный то лихалат, то ли вечернее платье удачно подчеpкивало достоинства еефигуpы: поистине осиную талию, длинные ноги, волнующие своими мягкимипpопоpциональными линиями плечи. Темно-зеленый легкий шаpфик,ниспадающий на них, явно подбиpался под цвет глаз очаpовательнойхояйки.

Прохлада летнего вечера, тихая музыка природы, свечи вырисовывают чудные фигуры на стенах... Наконец то я одна, с тобой, с мыслями о тебе...Мое тело впитывает капли воды оставшиеся после душа, я обнаженная лежу на широченной кровати в черном атласе покрывал, мое тело от света свечей лучится и белым пятном выделается в сумерках находящей ночи, я совсем одна, бархат кожи ждет ласк, а их нет, в душе колотится сердце оно никак не успокоится от недавней беседы с тобой, каждая клеточка моего тела трепещет, я как в ознобе возбуждения, я мечтаю что вот сейчас скрипнет дверь и ты появишься во всей своей красе обнаженного тела... И я заствлю тебя изнемогать от неслаждения... Какие то неясные желания возникают во мне... Постепенно мои губы становятся влажными, соски твердеют и ноги напрягаются, готовые вздрогнуть от легчайшего прикосновения...