Я готовилась к этой прогулке. Я посетила салон красоты, где моё тело тщательно проэпилировали. Моя кожа стала настолько гладкой и нежной, что мне было приятно гладить саму себя, особенно киску — полностью лишённая волос, она была гладкая, как шёлк.Я решила сделать сюрприз моему Ромику, одеться по минимуму — родителей дома не было, и я могла себе позволить это. Я надела чулочки, сапожки и прямо на голое тело шубку! Возбуждение я почувствовала, уже выйдя на лестничную клетку и по мере того, как спускалась всё ниже — возбуждение росло. Шёлковая подкладка шубки сама по себе была приятно прохладной и прилегала к телу неплотно, позволяя прохладному воздуху свободно прогуливаться по всему телу, пробираясь в самые потаённые его уголочки.

Ты подумай! Обратилась ко мне ещё раз моя будущая невеста, я не могу без этого! Я с тяжёлым сердцем посмотрел на хлопнувшую за нею дверь. В эту девчонку я был влюблён ещё с шестого класса. Мы дружили, общались и даже строили некоторые фантазии о совместной жизни. В десятом классе она уехала к бабушке в деревню, а после приезда как то сразу изменилась. Она замкнулась, и стала сторониться парней, в том числе и меня. Наши дорожки разошлись. Я поступил в институт в другой городе, она уехала в Питер. Прошло семь лет, она приехала на встречу выпускников. Увидев свою Юленьку, моё сердце заколотилось от радости. Весёлая, красивая девушка улыбалась мне. Она с радостью принимала от меня ухаживания и с вечера мы пошли вдвоём гулять по городу. Мы вспоминали детство, рассказывали как счас живём и меня тянуло к ней со всё возрастающей силой.

Эта история произошла лет десять назад. Возможно и больше. Я работал менеджером в баре, где кроме всего на втором этаже делали ставки на различные спортивные состязания. Всё это принадлежало кавказцем, но появлялись они не часто, только забрать деньги и проверить всё ли в порядке. Отношения у меня с ними складывались хорошие. Они мне доверяли и за это ценили. За все пять лет я прошёл немало проверок. Ко мне приходили друзья, которые увлекались азартными развлечениями и, зная что у меня безопасно и всё по честному, предавались этому занятию без опаски. Среди них был и Саша. Хоть и была у него жена, и двое замечательных детишек, жизнь вёл он бесшабашную. Работал редко, брал взаймы у друзей, хоть и отдавал, но долго.

Виновата ли была Анька, что оказалась в этой маленькой комнате, она не знала. Заснула вчера у себя дома, как обычно, в обнимку с плюшевым мишкой и вот результат: лежит голая на бетонном полу, в одних стрингах, связанная по рукам и ногам в тюремной камере размером два на два метра, с низким потолком. Волосы прямые, по плечи собранные в аккуратный хвост и перетянутые резинкой, раскидались по полу. Жарко — стены и пол так и пышут жаром, лампочка под потолком тускло светит, окон нет. И так уже целый час, шевелиться практически не получается, конечности затекли. Из-за двери доносятся различные слабо-различимые звуки, то гулкие удары будто молот бьет по наковальне, то вроде как треск пламени, то словно что-то тяжелое роняют на пол — аж стены содрогаются. Страшно, а главное непонятно. Пробовала кричать, но толку нет никакого.

Всю следующую неделю работа в офисе шла так, будто в прошлую пятницу мы просто разошлись по домам. Никаких намёков на произошедшее. С Ниной у всех отношения только уважительно — рабочие. Ни косых ни заигрывающих взглядов. Все обращаются друг к другу только по имени. Со стороны Семёныча также никаких фривольностей. Холодное Здравствуйте утром и До свидания вечером. Никто и никогда не догадается со стороны, на какие шалости способны все эти люди в пятницу. Таковы неписанные корпоративные правила этой компании.Но в 14.00 пятницы все получили на свою почту сообщение. Там были указания, что сделать перед началом вечера. И в воздухе появились флюиды ожидания и возбуждения. Напряжение возрастало к 17 часам по мере того, как каждый из сотрудников уходил в туалет. Я тоже принял душ, подмылся.

Девушка очнулась утром от ноющей боли по всему телу. Плечо болело от укуса. Она боялась повернуть голову, так как не хотела увидеть рядом с собой президента, но от того в каком она находилась положении все тело онемело. Вытащив руки из-под одеяла, Катрин выставила их перед грудью и приподняла свое тело. Повернув голову, она никого не обнаружила.Выдохнув, из груди девушки вырвалось: — Слава Богу. Теперь ей оставалось полностью подняться и хотя бы сесть на кровать. Катрин разглядывала синяки на своих ногах. Посиневшие, они выглядели омерзительно, а при нажатии сильно болели. От вчерашнего напряжения, сегодня ее мышцы гудели. Пытаясь сжать руки в кулаки у Катрин это не сильно, хорошо, получалось. В суставах пальцев рук присутствовали болевые ощущения.

С меня сняли все причиндалы, оставив лишь вибратор в пиздёнке и пробку в попке.— Поправь одежду и пошли, сучка.Мне было ужасно стыдно от того, как Женя обращается со мной при посторонних. А кто я? Сучка и есть, если позволяю с собой так обращаться. А не позволить не могу. Выбора у меня нет. Пока я привожу себя в порядок, мой хозяин совершает ещё какие-то покупки, затем мы покидаем магазин. Передвигаясь чуть в раскоряку, отклячив попку и понурив голову иду за ним. Вибратора я почти не чувствую, как будто и нет его, а вот пробочка в попке напоминает о себе каждый шаг. Вроде и боли нет, так, лёгкий дискомфорт, ощущение, что ты заткнута пробочкой, напоминание, что сегодня ты шлюха, игрушка в чужих руках. Мы идём в кафе, кушаем.

Алина едет в колледж — — Спасибо большое! — — Не за что — подав руку, помогает мне выйти из автобуса симпатичная сероглазая девчонка лет семнадцати. Странно, я, вроде, в свои 30 старухой далеко не выгляжу, чтобы мне руку подавали, наоборот стараюсь одеваться по-молодежному: топик, светло-синие джинсы в обтяжку, кроссовочки белые. Правда, фигура после рождения дочери далеко не молодежная, впрочем, моя Катька тоже не тростинка в 16 лет. — — А ты... вы тоже в колледж? — ага, значит, не так плохо, раз за сверстницу принимают. — — Да, тоже, я за дочкой. Меня Алина... Николаевна зовут, можно на ты. — — О, я думала, вы моложе! — а сама разглядывает меня, да что там разглядывает, она меня просто лапает глазами. — Я Олеся, давайте вместе пойдем, тут недалеко.