Я юркнула в машину, и, мягко хлопнув дверью, откинулась на спинку сиденья. Уже через пару минут за окном замелькали ярко освещенные витрины магазинов, призывно вспыхивающие неоном вывески баров и ресторанов — ночной город жил своей жизнью. Некоторое время в салоне машины царила полная тишина, а потом Он заговорил, обращаясь ко мне. Признаться, я ожидала услышать все, что угодно, но... Действительность преподнесла мне очередной сюрприз. Негромким (бархатным, властным, наполненным оттенками, строгим и ласковым одновременно!) голосом Господин сказал мне, что я совершенно вольна в своих поступках, что при желании в любой момент смогу покинуть то место, куда мы направляемся, и никто не станет уговаривать меня остаться.

Даша... Даша...С чего же все началось, водоворот разврата, похоти и запредельных ощущений. Вирт, вино, ужин и вот уже стандартные поцелую, ласки. И ничего, чтобы выдало бы в тебе рабыню, покорную, униженную суку. Красивая, мягкотелая, с нежным взглядом и дурным характером. Получая пощечину затихала, от боли могла кончить, возбуждаясь теряла приличия и полностью отрицала табу.В тот вечер, она встала на колени, пока я сидел на диване и стала сосать. С удовольствием, причмокиванием, помогала себе ручкой, периодически смотрела на меня. Ее грудь, пока еще в одежде, елозила по краю дивана. Я поднял ее, усадил рядом, стал раздевать, вот уже я сжимал ее крупную тяжелую грудь, чуть сжал сосок, вот уже моя рука у нее в трусиках и пальцы поверх промокшей насквозь пизды.

Второй день в командировке прошел суматошно, как обычно в Москве. Намотавшись по городу, не решив и половины служебных вопросов, под вечер я вернулся в гостиницу Измайлово. Поужинав, поднялся в номер, разлегся на кровати и, врубив телек для фона, посасывал пивко. Ноги гудели, двигаться не хотелось вовсе. Кое-как дососав банку пива, я заснул под монотонное жужжание телевизора. Разбудил меня звонок по мобильнику. Посмотрев на часы, я заметил, что проспал аж часа два и неплохо выспался. Мобильник кричал как утренний петух у меня на тумбочке. Не спеша поднял трубу: «Алле!». В ответ женский голос по английски, я уж подумал, что-то со связью и хотел было вырубить, но тут услышал своё имя и стал понемногу врубаться.

Мы сели на кухне, Наташа достала легкого вина, и я услышал самую поразительную историю в своей жизни. — Ты же знаешь, что я «папина» дочка? А ты «мамин»? А у мамы отношения с папиной матерью не сложились, поэтому она редко ездила к ней. А меня бабушка любила, и с удовольствием ждала каждое лето у себя. И, мне нравилось ездить к ней, почти три месяца свободы в деревне. Там у меня и подружка была классная, Верка.Как школа заканчивается, я туда и приезжала только в середине августа. Лето я всегда ждала с нетерпением. Мы там бесились, затевали всякие штуки на пару с Веркой, ну о потом, конечно, пошли всякие гульки с мальчиками. Не подумай ничего такого. Просто сидели вечером, трепались, ржали. Потом с Веркой обсуждали, кто лучше, кто хуже, кто симпатичнее, обычные девчачьи приколы.

На тот момент мне было 23 года, постоянства я в те годы не искал и к своим годам уже был достаточно искушен в сексе. Не то чтобы я был Лавелас и дамский угодник... нет, просто обстоятельства складывались так, что мне довелось поменять приличное количество девушек, разных возрастов и сексуальных пристрастий.Уже год, как после универа я работал техническим специалистом в крупной компании, с широкой сетью офисов, которые раз в месяц мне приходилось объезжать и выполнять те или иные поручения. В один из дней, отладив систему охраны в филиале на таганке, где я бывал нечасто произошла моя первая встреча с Вероникой — управляющей того подразделения.

— Вороны, воронята, воронки...Металлический голос доносился из соседнего кабинета, где занимались младшие классы. Неровный, вычурнуто сдавленный, но при этом довольно четкий. Такой, каким обычно пользуются строгие учителя, испортившие нервы за годы работы в этом безумном заведении, собравшим под одной крышей сотни формирующихся умов. Наверное, эта учительница приводит своих учеников в неистовый ужас, даже не замечая свой чисто профессиональный навык. — Пишите правильно! Вот ты, что пишешь? А-а?! Что ты вякнул? Я ведь проверю, хуже будет! Смотри у меня, гаденыш мелкий... И так!..Казалось, ботинки давили сильнее прежнего. Тупая боль не утихала. Присев на холодную, как всегда не отапливаемую батарею, Призрак выглянул в окно.

— Что это такое? Нет, ты мне скажи, что это такое? — казалось, из прекрасных глаз Мадлен сейчас выскочат молнии.Она с силой бросила мои распечатки проекта кафе в Стонсбери на дубовый стол.— Это же детсад прямо какой-то! Тебя надо наказать! И я накажу! — женщина резко выдвинула ящик стола и достала оттуда... кожаную плётку.Дверь позади меня стукнула, пропуская невидимого мне посетителя. Я почувствовал запах духов: «Филомена собирается в поход». Такими духами пользовалась единственная женщина в сто этажном здание. Это была секретарша Мадлен по имени Джози. Джозефина демонстративно щёлкнула ключом, закрывая дверь изнутри. Неслышно подойдя ко мне со спины, она прошептала мне на ушко:— Мышь, не сопротивляйся! Делай, что говорит Мамочка и, все будут в шоколаде...

Прошло несколько месяцев с тех пор, как Женя очутился в этом доме. Первые недели Ирина Сергеевна и ее муж очень часто играли с Женей, по нескольку раз в день. Но потом их пыл поубавился, и Жене стало намного легче. Теперь лишь иногда они приглашали его к себе в спальню. Женя влил свежую кровь в их сексуальную жизнь, можно сказать, стал для них катализатором. Теперь они в нем так сильно не нуждались.Женя очень сильно переживал из-за всего произошедшего. Первые дни в его голове вихрем носились разные ужасные мысли. Ему было очень тяжело находиться в таком положении, но чем дальше тем дела стали улучшаться. Если учесть, что его имели уже очень редко, и к тому же они выполнили свое обещание насчет его содержания и образования, то вскоре он и вовсе перестал думать о плохом. Он даже начал смотреть на свое положение в выгодном свете.