Упрямо бились волны в скалы,Взяла жара планету в плен,А тело томно изнывало:«Хочу большой упругий член».Уж скоро полдень. Пляж пустеет,И вот меж ног рука ползет,Соски отзывчиво твердеют,Набухший клитор сладко ждет...Погладив розовый бутончик,Другой рукой ласкаю грудь,Воображая, как пистончикМне в щель засадит кто-нибудь.Мне хорошо. Какое лето!Уж близок наслажденья пик,Но вдруг три стройных силуэтаЗакрыли солнце мне на миг. — Вы кто? Откуда? Что хотите?По коже пробежал мороз. — Мадам, мы видим, Вы дрочите,А не хотели бы всерьез?Да, член, пожалуй, лучше пальца,И каждый гость мой не простак:Красивый торс, тугие яйцаИ конский сказочный стояк.Сумела я не растеряться,Сказав, любуясь на концы: — Мужчины, я хочу ебаться,Всех оседлаю, жеребцы! — Тебя мы не разочаруем, — Мне сочный обещал брюнет.

«Карандаш забил я туго —Угощу любого друга.Это вовсе не катушка, Это маленькая пушка.Это жерло и лафет,Это два снаряда,Вот сейчас взлетит паркет —Мама будет рада!Забил заряд я в пушку туго,А он не вылезет оттуда»Пушка, В. КанерЯ стихи писал с натугой,Но явилась вдруг подруга,Взгромоздилась на коленкиИ прижала грудью к стенке.Тут уже не до стихов:А скорее б до трусовМне рукой своей добраться И с п#здою поиграться.Но не будем торопиться,Пусть сильнее возбудится,Чтоб трусы насквозь промоклиИ прилипли к сладкой ж#пе.Чтоб процесс скорей пошел, Разогнав п#зды той сон,Грудки вытащим из лифчика, Обернув ими «любимчика».(И приставим к ним «любимчика»)И от нежного их тренияХ#й почувствовал горение.Сразу весь преобразилсяИ золупой засветился.

Матье поёт, задором плещет, Картавя эр. Душа трепещет. Зовёт в полёт, и я ликую, Но где тот вход в судьбу былую?Поёт Матье, взрывая страсти, О чём поёт? О нашем счастье. Я по-французски — ни бельмеса, Но понял всё, постиг в процессе.Поёт Матье, нам мозг срывая, Как наша юность заводная: Все наши помыслы, надежды. Она поёт, и мы, как прежде,Красивы, молоды, наивны, Категоричны, агрессивны. Мы с ней поём любимым гимны, И наши чувства с ней взаимны.Поёт Матье, даря улыбку, > Зовёт к себе и тает зыбко. Девица с милою причёской, Одета просто, но и броско,Курносый носик, рот широкий, Взгляд чёрных глаз — разящий дротик. По сцене ходит заводная, Сидишь, глядишь, и сердце тает.Простой мотив, припев зовущий, Плыву за нею к звёздным кущам. Волшебный голос увлекает, Втекая в душу, тает — тает...Умчалась юность под напевы.

На веселом пиру мы сидели с тобой,Ты играл со своею огромной елдойВ непонятную смертным игру,Испареньями тел вечер южный потелИ рыгала гетера в углу...Ты ее подозвал и, наполнив бокал,Со скамьи величаво сошелИ спросил ты: — О чем ее горестный стон?Потрясая слонинный свой кол...И была так гетера заворожена хером,Словно мышка под взглядом змеи,И, упав на колени, посылала моленья,Чтоб не знать от тебя ей любви!Все смотрели в испуге, потому что в округеВсюду ужас твой хуй наводил,И легенду сложили, будто плавая в Ниле,Насмерть им ублажен крокодил!Все гетеры и жены, словно ты прокаженный,Затыкали пещерочки в миг! — Это вовсе не сдуру — мог ты, как на шампуруДесять баб нанизать, как шашлык!..

Развлечений разных масса,Все назвать — нелёгкий труд,Но они все не сравнятсяС тем, что еблею зовут!Даже новенький компьютерНе сравнится никогдаС тем, что дарит добрым людямПохотливая пизда!От бомжа до президентаВсе ответят, спору нет,Что прекрасней нет момента,Чем поёбка иль миньет!Все хотят залезть на бабуКоммунист или буржуй,Есть тому резон неслабый —Вечно-напряжённый хуй!Потому несчастней вряд лиЕсть на свете индивид,Чем мужик, чей хуй как ватныйК сожаленью не стоит!Тот, чей хуй глядит на небоИ стоит всегда торчком,Тот имеет лучший жребий,Будь хоть трижды дурачком!Так что, если кто-то скажет,Что не гнался за пиздой,Значит дрочит он в бумажкуИли просто —

Стрелка на двух, мне не спится еще,Это все потому, что в груди горячо.Мои мысли о том, чтоб увидеть тебя,С дыханием страстным коснуться любя.Вот бы прямо сейчас обниматься с тобой,Прижимать к себе с телом блаженный покой.Рукой провести по шелковистым волосам,Вдыхая запах твой, ощутить, что уж пьян.Одурманенным быть в эти лунные ночи,Лишь взглянут на меня твои девичьи очи.Я думаю тихо, мечтаю уныло,Когда очень хочется ближе к любимой.Мои грезы о том, что приедешь домой.Отдохнув, наберешь телефончик ты мой.В трубку нежно шепнешь: «Милый мой, это я:»И минут через пять буду я у тебя.Откроешь мне дверь на пороге стоя,Ни секунды не медля, обниму я тебя.Когда же захочу сказать, что не могу я больше спать.Ты мне не дашь договорить, и губы дрогнут словно нить.Я тобою, ты мною,Ты мне, я тебе,И играя судьбою,И купаясь в вине.

Море. Вечер. Дикий пляж. Охуительный пейзаж! Наш жезлонг стоит в прибое, Ты лежишь, играясь с морем! Так вот нежною рукой, Волны гладишь и меж ног, Свой приятный клиторок, Свой волшебный островок! Ты божествнно красива! Голышом лежишь лениво, Улыбаясь мне игриво! На песочке я лежу, На твою пизду смотрю, Пиво пью и вот курю, Хуй лениво так дрочу! Хоть и средняя длинна, Зато толстый, как рука, Стоек хуй весь от тебя! Как раскошна и развратна, Твоя жаркая пизда! На хрен пиво твою мать, Не могу хочу ебать, Клиторочек твой лизать! Вот и поза «разтудыть» Ну вальтом, чтоб проше быть! Хуй приятно мой сосёшь, Язычком к щеке прижмёшь, И причмокуешь любя, И поглубже в ротик, ДА! Я же тоже всю пизду Расцелую, полижу, Клиторок весь отлижу! И два пальчика в пизду, Вот я ими отъебу! Поласкаю язычком твою попку А потом...

Какой ты странный — не понять тебя: в сумбуре мыслей словом истекаешь, но, в речах и ответах, вновь страдаешь — сомнений кутерьма в твоих мозгах.Боишься трубку взять и сам ты редко звонишь, но... рад услышать голос звонкий мой. Абсурдом, жизнь опять изводишь, и мыслью нарушаешь мой покой.Ты будоражишь искрами сознанье: желаешь прикоснуться и познать; в непонимании порой страдаешь — в надежде, смелости бы у кого занять.Один; и зол... тосклив и весел, бываешь, но в душе стремишься согрешить. Непостижимую загадку детства помог бы кто сейчас решить.Приди. Не бойся. Не обижу. Пойму, коль нечего сказать и напоследок дай тебя увижу — чего теперь уж... : Горевать?Уйми свой пыл, и страсти остудятся —уйдут в пучину бездны бытия.А грех? Хоть в мыслях он остался...не могут не грешить не ты ни я.