Жил-был старый хрыч купец.Водку пил, дрочил конец.По утрам любил рыбалкуИ служанке вставить палку.Дочки были, три пизды.Не накидывал уздыПапа на детей своих,Те еблись за семерых.Двое старших дочки, стервыСлуг всех трахали отменно,А меньшая, молодцаБыла влюблена в отца.Больше всех он обажалДочь меньшую и ебалОн ее всегда так нежно,В кулачек спускал прилежно.Её сестры ревновали,Их-то слуги лишь ебали.А любимый их отецПозволял сосать конец,Но ебать он их не сталНа них просто хуй не встал.Вот однажды, утром хмурым,Грубо трахнув Клавку-дуру,Дочерей велит позватьЧто б им что-то рассказать.Сестры быстренько подмылисьИ к отцу поторопились.Не любил, мудак, их ждатьМог во гневе хуй не дать.Значит, пощипав соскиИ припудрив хохолкиТри пизды летят, как птицыК батюшке в бардель-светлицу.Там сидит на модном стулеВ соболях, при шпаге, хуе.

За стеклом моей темницыСквозь решётку на окнеДень и ночь щебечут птицы,Закрывая небо мне,И поют про лес и поле.Так идёт который год.Птицам хочется на волю,Мне. совсем наоборот.Замок стар, кругом траншея,Все забыли обо мне.Я прикована за шеюКрепко. накрепко к стене.Я скрывать не в силах боле,Рассказать хочу, друзья,Как я здесь живу в неволе,Как сюда попала я.Звать меня. А впрочем, этоНет вам смысла говорить.То, как звали меня где. то,Все успели позабыть.У меня другое имя,Но оно вам ни к чему.Я игрушка, я рабыня.Как хотят, так и зовут.Всё случилось как. то летом,Года три уже прошлоС той поры с моим сюжетом.Многое произошло.Мой приятель меня бросил,Сессию я не сдала,Всё перенесли на осень.В общем, те ещё дела.Беды навалились скопом,Без друзей и без подругЯ решила автостопомЕхать отдыхать на юг.Но попутные машины.Это вечный кавардак.Тот.

Аксёнов, как-то прочитал своё произведение:Луну он в лужице поймал и подливал похмелье ей;Он (Даниил), хотел с ней жить — с луной в одной квартире,Но вот о будущем луны, с Аксёновым, спросили Вы?С луной-то может хорошо, но холодна она;Изменчива она порой и в жизни не одна.Рой звёзд прислуживают ей, любуясь и светясь,Но не забудь — откроешь дверь, а там уж не луна!За дверью месяц молодой, голубенький стоит.И что тогда заговоришь? — — Она, иль не она?...

Я задам один вопрос, Он давно уж гложет: Жопа — выход или вход? Кто сказать мне сможет?На толчке когда сижу Вроде понимаю: Жопа выход, а не вход, Тут я точно знаю.Но когда жену ебу, Раком загибаю, Почему-то в жопу к ней Я войти желаю.Дырка между ягодиц Сильно соблазняла Взял и сунул я в неё — Жопа входом стала.Заглянуть в неё порой Очень интересно, Хоть вонючая она, Но зато в ней тесно.Мне понравилося в ней, А жена сказала: Жопа — это черный вход, Я давно уж знала.Когда парня своего с армии я ждала то бывало я в него ебарей впускала.Вот и думаю с тех пор, разобраться сложно значит всё же жопа — вход раз входить, возможно!Озабочен я не зря, Есть на то причины. Получается, что вход Есть и у мужчины!С такой дыркою в заду Мы на баб похожи.

Мне не стыдно, нет. Я опять пьяна, Не от зелья, от плотской радости. По моим глазам понял — не одна. С нелюбимым, от скуки, слабости.Ну ругай меня, хоть кричи, хоть бей. Дрожь от ярости, нож за пазухой. Хочешь верности? Лучше уж убей... Буду жертвою страсти пагубной.Да, я снова... Да, потаскуха я, Твоя шлюха, твоя развратница. Сколько лет уже хочешь лишь меня? Ну признай — тебе это нравится.Променял бы ты хоть один наш трах На уютную гладь безмолвную? Не бывает страсти, сжигающей в прах С недалекими, тихими, скромными. Ты опять простил, снова возле ног. Не отдашь, не отпустишь, не выгонишь. Мой безумец, мой обозленный бог. Ты со мною дотла скоро выгоришь.

Я хуй загнал в пизду ей свой огромныйИ яйцами по жопе щелкнул ейИ ощутив в себе размер не скромный Сжимала мои яйца все сильнейИ ляшки положила мне на плечи Она вцепилась в жопу мнеИ только в такт раскачивались свечи,Что так заманчиво горели на столе.Кровать скрипела, а она стонала,Так что заглушала рев машин.Но вот достал я хуй свой из анала,И ей на пузо сперму я пролил.Она, не дав закончить мне руками,Перевернулась быстро, как стрела.Схватила член горячими губами,И молофья по подбородку потекла.

Лиловый вечер. Огонь в камине... Так ждешь ты встречи, Что сердце стынет.В смятеньи тесно... Сжимаешь руки... «Придет... ? А если? Какие муки!»Мороз по коже И мысли — вихрем. «А чувства, что же, Совсем утихли?»Любила сильно. Ее отверг ты... Невыносимо Искать ответы.«Когда? Как можно? Царицей стала!» На том приеме Она блистала.Не мог поверить Своим глазам ты... Без сожаленья Ушел когда-то...Теперь... богиня! Цепляет взгляды... Ее улыбка — Тебе награда.Ты вспоминаешь Былые ночи. Ее вниманья Добиться хочешь.За танцем ровно Минуты тают. Словам как будто Она внимает.Прийти согласна... Поверить сложно... Что ждет? Неясно... Скучал безбожно...И вот... настало... Целуешь руку... А сердцу — мало И в горле — сухо.К губам губами Прильнуть желанье... Но нет! Напрасны Твои старанья. (>... Она все помнит. Она все знала. Волнами правды Тебя хлестала...

Марина, наша героиняВ вечернем освещённом домеПод сильной дозой героинаСосала хуй на расслабонеЕё имел кавказец ГивиОн снял её за пару сотенЛохматый грубый некрасивыйВсегда развратен и голоденДержа Марину за затылокЕё насаживал он жёсткоВ её глазах вовсю рябилоХуй словно доставал до мозгаНо чёрный ствол она сосалаОбняв губами, вдохновенноЗалупу язычком ласкалаИ извивалась голым теломВедь раньше только члены белыхПороли вкусную МаринуТеперь же чёрный её телоНебрежно бросил на перинуОн называл её сосулейСвоей рабыней беложопойОна же думала, в пизду лиОн её выебет иль в жопуПод героином всё не важноОна лизала яйца ГивиСосала волосочек каждыйХоть яйца те давно не мылиИ то, что этот хуй был грязнымМарину жутко возбуждалоОна развратно встала ракомИ хуй в свой ротик принималаИ похотливо изгибаласьСвои выпячивая булкиОн