Героя этой серии зовут... да пусть Батыр — нормальное имя для людей его националшьности, которое в переводе на русский вроде бы означает богатырь. Естественно, наш персонаж обладает соответствующей внешностью — под два метра ростом, в плечах косая сажень, черные волосы конским хвостом, глаза темные как сама тьма. Этакий могучий и крутой красавец качок с густой растительностью и мужественным торсом. Грудь колесом... в обратную сторону... Ну, а если честно, думаю, описать его можно простым и скромным словом — обычный. Ростом замнимает почетное место между низкими и высокими — что-то около 170 см, стрижка короткая — не задолго до описываемых событий он вообще постригся так, что друзья решили, что он идет в армию. Довольно смуглая кожа — еще бы, летом он всегда темнеет. Лицо...

Мы встретились у него. Мне тогда было лет этак 17—18. Ему наверно 32 или чуть больше. Я был вне себя от страха. Наверно так чувствует себя девочка перед тем как стать женщиной. я был одновременно чертовски возбуждён, боялся, стеснялся и хотел...Я сел на диван, мы стали говорить о какой то ерунде, но он как тои неуловимо расслабил меня, можно сказать расположил к себе. Так мы болтали о женщинах (!), о политике, о спорте, минут двадцать. Наверно он был хорошим психологом. Я расслабился и стал скучать. Можно сказать что я захотел его. Но чувство было несколько более глубокое. Я хотел его не как любого мужчину в тот период моей жизни, а именно его. Мне он показался мужественным и умным, обаятельным, а я думал все геи слащавые и слабые. Но он в общем-то и не был геем, просто би-сексуалом, как и я.

В тот год, когда произошла эта пикантная история, я работал врачом в медсанчасти одного военного училища. За день перед моим взором проходило до сотни мальчишеских упругих, молоденьких тел и мой утончённый ум испытывал истинное наслаждение от созерцания свежих, пока ещё не перекачанных, по — детски трогательных юношей. Выбор был на все вкусы. Чистенькие, застенчивые, они очаровательно смущались от всех моих нескромных манипуляций, повергая меня самого в лёгкую растерянность и боязнь нарушить их девственные наивные умишки. И надо ж такому случиться, что мой выбор, а точнее воля случая пала на самого наглого, хулиганистого и острого на язык парня по имени Фёдор.

Я проснулся, как от удара. Словно воздушная волна окатила меня, обдав прохладой. И, бывает ведь так, уже утратив сон, я некоторое время все еще лежал, соображая: что стряслось? Отчего это? Но вот снова, снова потянулись мерные звуки из-за двери, отделявшие мою комнатушку вт спальни хозяев. Скрипела тахта, вернее даже вздыхала, сипло и тяжело. Она была старая, как и вся мебель в этой квартире. Но не тахта всполошила меня, пронзив сознание острой догадкой. Вот, вот опять застонала женщина. Застонала монотонно, устало, хрипло, в такт кряхтенью тахты. Откуда, черт? Откуда? Ведь вчера вечером. Когда и приплелся после тренировки, хозяин был с мужиком. Выпивали на кухне под скудную закусь. Они еще звали меня к столу, подняв свои стопочки, и глаза у хозяина щурились заискивающе.

Настоятельница монастыря «Святой Женевьевы», строгая монахиня Матильда Краузе, склонившись над столом, просматривала тетради своих юных воспитанниц, подчеркивала красным карандашом обнаруженные ошибки. «Ах, как плохо пишут» — сокрушалась она, намериваясь сделать выговор матери Гортензии, преподававшей французский язык. Она хотела позвонить, но в это время одна из монахинь-надзирательниц подала ей на подносе для писем конверт. Разорвав его, Матильда Краузе прочла следующие строки:«Вы просили меня подыскать вам такого человека, который был бы, с одной стороны настолько силен, что мог бы выполнять различные хозяйственные работы и, с другой, чтобы не мог быть опасным для вверенных вашему воспитанию девочек.

Ты сидела около меня на кровати в коротеньких шортиках и в маечке. Мне очень нравиться твоя фигура. В последнее время вечерний просмотр фильмов стал для нас традицией. И вот мы... одни. И никто нам не будет мешать.Я обнял тебя за плечи и поцеловал в лобик. Уткнувшись лицом мне в шею, ты посмотрела на меня своими прекрасными голубыми глазами. В твоём взгляде я прочитал нежность и скромность. Ты прикоснулась своими пальчиками до моего лица и с лёгкой не уверенностью дотронулась до моих губ. Я взял твою ладошку и стал целовать каждый твой пальчик. Ты положила мою руку себе на щёку, тем самым притянув меня к себе. Я стал нежно целовать тебя в твои алые, как кровь губы. Я не спеша уложил тебя на кровать и устроился сверху над тобой. Твоя рука зарылась в мои волосы, а другая шарила по кровати в поисках пульта.

Однажды я сидела дома и смотрела фильм. Так уж получилось, что фильм оказался романтической мелодрамой про двух геев. Я раньше достаточно спокойно к ним относилась, а тут меня так это все тронуло... Вобщем, сразу после окончания фильма я решила познакомиться где-нибудь в интернете с парой геев. Ну, просто пообщаться и... Может быт, даже поподглядывать за ними. Мне вообще нравится подглядывать. Через пару часов бесполезного сидения на сайте знакомств я случайно натолкнулась на анкету некого Макса, который тоже скучал от одиночества и сексуальной неудовлетворенности. Мы разговорились, и он рассказа о себе кое-что. Он гей уже с достаточно большим стажем. За свои почти 20 лет половой жизни 15 он провел с парнями. И выступал в основном в активной роли. Да он и по жизни казался весьма активным человеком.

Озеро кристально-чистой воды так и манило к себе, обещая неземное наслаждение. Мелкие волны с тихим шелестом накатывали на золотой берег. Небо было окутано белыми пушистыми облаками, которые словно застыли над водой. Но вдруг с них стали спускаться прекрасные создания: девушки в прозрачных одеяниях, с распущенными волосами и белыми крыльями за спиной. Ноги девушек были обуты в легкие сандалии, а на руках красовались золотые браслеты. Девушки мелодично смеялись и шутили, спускаясь на золотой берег, и стали скидывать свои одеяния, чтобы искупаться в прохладных водах озера.— Сиссель! Ты куда? — спросила одна из девушек.— Прогуляюсь, я скоро! — ответила Сиссель и направилась в сторону леса, который всегда манил ее, притягивал и завораживал. Может, из-за того, что им было категорически запрещено туда ходить.— Но...