Я эту историю никому и никогда не рассказывала. И вряд ли расскажу, хотя — я не зарекаюсь. Я ее пишу сейчас для того, чтобы отпустить, отпустить окончательно — не думать, не вспоминать, не переосмысливать. Ни «для кого», ни «для чего» и ни «зачем». Просто. Да... Это тот, один из немногих случаев, когда я делаю что-то просто так. Хотя нет, тоже не просто — чтобы облегчить свою душу. Почему я рассказываю эту историю бумаге? Мне стыдно ее рассказывать кому-либо. Мне всегда стыдно за те случаи, в которых меня «поимели» — не физически, морально. Хотя в данном случае и физически тоже. Раньше я вела дневники — но сейчас я в общаге, и меньше всего мне бы хотелось, чтоб кто-то, открыв мой дневник, прочитал мою душу. Поэтому пишу этот текст на компе, зная что его никто не найдет и не увидит.

Проснувшись, девушка сонно завозилась, пытаясь понять где находится. Приподнимаясь, она толкнула Максима в бок. Парень проснулся, чихнул и заворочался, накрывая себя и сестру одеялом.— Я не хочу отсюда выбираться, там холодно! — капризно сказала девушка.— Существует ли жизнь за пределами моей кровати? — засмеялся парень.— Там ничего нет, — промурлыкала Алина гладя грудь брата, — Там заканчивается наша вселенная.— Знаешь, мне так ещё никогда не было так хорошо и спокойно на душе, может ты и права! — прошептал брат, целуя в висок девушку.— Я всегда права, — самоуверенна провозгласила она.

Наконец отпуск у курсанта закончился, и Валентин заспешил на вокзал. Люська тоже прибежала запыхавшаяся, озабоченная.— А где твои предки? — спросила она.— Сейчас будут. А твои?— Мои-то и не знают, что ты сегодня отбываешь. Ну, бывай, милый, с богом, — впилась она в его губы, завидев приближающуюся мать Валентина. Люська убежала, словно испарилась.— Чего ей надо? — недовольно нахмурилась мать.— Пришла попрощаться...— Смотри! Как бы не окрутила тебя эта вертихвостка. Она с мужем разводится. Слыхал?— Это ее дело, — хмыкнул Валентин и, поцеловав мать, поднялся в вагон.... Поезд мчался в ночи. До Питера еще было далеко. Валентин лежал на верхней полке купе и пытался проанализировать бурные события, произошедшие с ним в этом отпуске. Мать Люськи и его мама были подругами.

Инга любила удивлять. Вот и сегодня она заявилась на работу во всеоружии: короткая красная юбочка, напоминающая тазобедренную повязку, топ, едва прикрывающий сочные полные груди, нижнее белье она принципиально не носила. Инга схватила для приличия стопку каких-то бумаг и легкой походкой вошла в кабинет директора страховой компании Никиты Валерьевича Гордеева. Никита по обыкновению делал несколько дел сразу, прямо как Юлий Цезарь: разговаривал по телефону, чертил какие-то иероглифы в блокноте, пил кофе, довольно причмокивая, а глазами вращал по кабинету. Взгляд его остановился на сексапильной блондинке, его любовница и подчиненная Инга Бельская превзошла саму себя.

С последней моей припарки после баньки прошло ещё время. Мне 37 молодость позади, живём мы всё так же втроем я, мама, Антошка. Не изменилось, кажется ни чего я всё также одна, так на работе из грузчиков или шоферов кто прижмёт где в подсобке помнёт малость. За внешностью правда приходится следить чуть больше, не хочется выглядеть хуже других, да и вокруг столько молодых девчонок не охота казаться старухой. Волосы выкрасила в кофейный цвет, глаза подведу, губки намажу морщинки запудрю, юбочку по короче правда не совсем вызывающе капронки, туфельки на каблучке, блузку полу прозрачную, под ней лифчик кружевной на размер меньше чтоб сиськи поднял, в зеркало смотришь персик. Мы со Светкой подружкой вместе работаем, пошли на фитнес, там я живот и сбросила, похудела на 6 кг.

План, который придумала Светлана, как сломать целочку ее подруге разве что в приключенческих романах писать. А суть состояла в следующем: она рассказывает подруге, что у нее со мной получился облом. Пока она снимала трусики, а я передумал, ей мол 18 лет было. Поэтому Люба должна быть обязательно без трусиков, никаких бюстиков, как можно короче юбочка и необтягивающий топик.Повод прийти состоял в том же, что и в Светланы: «неподдающаяся прога». А я должен был психнуть от «непонятливости» Любы, уйти от компа и лечь на кровать. А она постарается «успокоить меня» крепким поцелуем. Я должен поддаться ее страстному поцелую и при этом положить ее на себя. Света предупредит ее, чтобы не прерывала поцелуя не смотря ни на что. Даже если почувствует прикосновение члена между ее ножек.

«Дитятко — что тесто:как замесил так и выросло.Все равны детки —и пареньки и девки!»Глава 1. «А завтра была война»Спали мы, втроем, в одной постели. Было тесновато. Но прижатые с двух сторон, обнаженные и горячие тела моих девочек, компенсировали все!"Цифровое наваждение» ушло со сном. Но утром, я уже точно знал, что здесь и сейчас, в саду на узкой койке, зарождаются новые жизни. Жизни зачатые мною, у двух женщин: дочери и матери. Это была как дежавю. (Фрейд и его последователи объясняли феномен дежавю тем, что происходящее совпало с предшествовавшей подсознательной фантазией). Правда, я не помню такие мечты, но я был рад, на вершине блаженства, и если наше безапелляционное законодательство позволило, то женился бы на обеих. Утром последовал довольно таки длительный процесс, когда я ублажал моих милых женщин.

Кто бы мог подумать, что обычное возвращение с работы обернется таким приключением? Обычное, да не совсем — предки только что уехали на дачу, и потому сестра собиралась пригласить подруг остаться на ночь. Интересно, лесбиянки они или нет? Захожу, в квартире вроде тихо. Сходил в туалет, помыл руки, иду к себе в комнату — бац, в сестриной слышу какие-то звуки. Типа, «давай, давай, клево», причем голоса одновременно и мужские и женские. У меня вообще с сестрой негласный договор — перед тем как входить всегда стучаться, но на этот раз решаю без этих формальностей обойтись. Бесшумно поворачиваю ручку двери и резко распахиваю дверь. Оба-на, вот это картинка! На диване лежит какой-то мелкий крендель, и школьная подруга сестры сосет ему член. Сестра в этот момент сидит рядом на стуле, смотрит на них и дает советы типа «Ирка, дура, лучше лижи!».