Был теплый, прекрасный вечер, мы сидели на крыше моего дома, на 15 этаже, любовались звездами, пили красное полусладкое вино, ветер подхватывал запах его парфюма и доносил его к моему носу, как же было хорошо... Мы разговаривали о будущем, о любви, романтике... Он нежно поцеловал меня, обнял, я прижалась к нему и чувствовала приятные, нежные ощущения в низу живота, он начал целовать мою шею, я гладила его волосы и чувствовала, что это случится сегодня.

Аня лежала на кровати и рассматривая в смартфоне свое фото. Обнаженное, едва начинающее созревать тело сочетало пикантность подростковой худобы и уже округляющихся форм. Затренькали назойливые сообщения от парня: — Анююют, сделай селфи с попкой у зеркала)) — И спереди, мумур, кисоньку свою: 3Девушка похотливо улыбаясь застрочила:— Хмм, тут нет зеркал больших, одна, в дедушкиной комнате, но мне сказали там ветхая мебель и ходить нельзя. — И то я не уверена, не разбито ли оно— Видела мелькомПарень продолжал ныть и уговаривать, потянув для приличия время девушка встала и пошла вверх по коридорам старого дома на ходу набирая сообщения.— Там стремно и отчего-то очень влажно, папа говорил поэтому и не ходить, мол пол провалиться.

Суббота, а я прусь по длинному ангару-складу. Все-таки плохо, что я заболел в тот день, когда отдел решили отправить в командировку.В комнате с двумя столами, с четырьмя стульями и глухими стенами без окон, в дальнем углу склада, за столом развалились три мужика: Семеныч, очень простой и правильный, в очках и с хриплым басом; Серега — охранник, коротко стриженый, ему лет двадцать с лишним, молодой еще, и завскладом Петрович — пузатый мужик лет пятидесяти, среднего роста, такого же возраста и комплекции как Семеныч. — Так, Петрович, все, еще одна ходка и ты не начальник мне на сегодня, — сказал я и взял другую папку с бумагами, чтобы пройтись с ней по стеллажам и проверить нужные мне коробки.Серега-охранник сидел молча. — Чего Серега надутый? — спросил я.

Необычно жаркое петербургское лето 2007 года было в самом разгаре. На дворе июль, температура днём — за тридцать, школа более-менее благополучно окончена, экзамены на химфак позади. Это было, наверное, самое беззаботное время в моей жизни.Я не очень любил школу, потому что меня там стабильно не любил руководящий состав за то, что я плохо учился по четырем предметам, которые принципиально не любил. В общем, не любили по делу, как я сейчас уже понимаю, но, в любом случае, школа была позади.Об институте у меня сложилось такое смешное впечатление, с одной стороны, представление было идеалистичным, с другой — я сам в глубине души понимал, что оно идеалистичное, но решения уже были приняты, документы отданы и думать раньше времени об этом было незачем.У меня была подруга, Саша, одногодка, мы с ней дружили с самого раннего детства.

Я поставила этот рассказ в тему инцеста, хотя и сомневаюсь, что это инцест. Но судить читателям. Если и ошиблась, то сильно не пинайте. И кроме того пытаюсь писать от имени мужчины, надеюсь что то получится.Я уже старый, трухлявый пень. Пять лет назад сын разошелся с женой и стал жить гражданским браком с другой женщиной. Новой невестке не понравилось соседство со стариками, и она уговорила сына обосноваться не в доме, а в небольшом флигеле. С нами в доме начала жить только ее дочь, которой мы выделили отдельную комнату. Через год умерла моя старушка, и в доме остался я и Кристина. Она была очень своевольной девочкой. Наверно как и большинство молодежи: «Вы нам не указ и мы хотим жить по своему».Но все же мы с ней ладили. Точнее мне было наплевать на ее выходки, тем более что они меня почти не задевали.

После того как ей стукнуло 18 лет, Марина Скворцова собрала вещи, купила билет на поезд, и поехала покорять столицу. Подав документы, и с трудом сдав вступительные экзамены, Марина поступила в престижный институт на юридический факультет. Поскольку у девушки в Москве не было знакомых, а жизнь в гостинице была ей не по карману, Марина поселилась в студенческом общежитии. Её соседкой оказалась любвеобильная второкурсница Даша Чернова. Девушки довольно быстро нашли общий язык, несмотря на то, что между ними не было ничего общего. Коренная москвичка Даша редко ходила на занятия, интересовалась косметикой, новыми шмотками, и модными журналами. Марина же целиком и полностью сосредоточилась на учёбе, не давая маячащим на горизонте поклонникам не единого шанса.

Раним холодным утром следующего дня, когда раскаленный яркий диск лишь начал свой путь по небосклону, Иван Галичин, завернувшись в теплый халат, с непонятной смесью чувств смотрел на лежащее перед ним обнаженное девичье тело. На лице Захры все еще пребывала довольная улыбка. Иван опустил сверкающую в рассветных лучах саблю. Девушка слабо пошевелилась. Поежилась. Закутав ее от холода, Иван поднялся и отошел в сторону. Он так и не смог выполнить задуманного. Холод должен был прочистить мозги.Проснувшись, он с удивлением обнаружил, что его пленница безмятежна и счастлива. Самое время покинуть этот мир. Но, бросив взгляд на ее тело, он вновь возжелал его. Влечение было невыносимым. С трудом, но Галичин взял себя в руки: сделав это, он уже не сможет хладнокровно убить. Но, с другой стороны — он и сейчас не может.

Спорт превратился в работорговлю, покупают хорошо играющее тело, независимо, понимает ли оно, что кричат «его» болельщики, превратившие посещение матча в разновидность очень опасной игры молодых самцов и примкнувшим к ним самок.Присутствует своеобразный секс — марафон для фанок: купить через знакомых фанов и пронести в себе фальшфейер через контроль в зону трибун в презервативе, произвести возбуждающее действие — дать контролеру потрогать свои сиськи без лифа через наброшенный длинный толстый свитер и потом незаметно вынуть и «подарить» присмотренному парню в «нужный момент» средство выражения эмоций к происходящему на поле среди криков и свиста, а потом увести и получить его...