Не хочу начинать свой рассказ с банальных фраз, дескать, я приехала в столицу нашей Родины из маленького города жить и работать, да, приехала и да, работать. Перекантовавшись неделю у двоюродной тётки и помыкавшись в поисках работы, я спустилась в подземку и в вагоне поезда обратила внимание на объявление... «Служба движения... приглашает... центр обеспечения мобильности пассажиров... желательно социальные работники и тд «. Почему бы и нет, подумала я и позвонила по нужным циферкам. Как ни странно, на работу взяли и почти без проволочек.

Питеру Олдману не везло. Глобально. Конкретно. С личной жизнью. Ее (личной жизни) у Питера не было вовсе.У него было огромное количество земли, ферма, овцы, дом, трактор, газонокосилка и поголовье племенных ретриверов. А жены не было. И не у него одного. Радикальной тоской по женской ласке страдало почти все мужское население австралийского городка численностью восемь тысяч душ.Надо было с этим что-то делать. И срочно, ибо молочник Майк уже пару раз намекал на то, что женщины — это тупиковая ветвь эволюции. И в Японии даже изобрели искусственную матку. А значит это то, что бабы никому оказываются уже не нужны.Пара поездок в Сидней и Канберру не спасли фермера Питера от одиночества.Он чувствовал себя смешным в своих лучших джинсах, купленных на распродаже три года назад.

— Сиссель! Ты уже вернулась? Ну что там в лесу? — подбежала к ней ее подруга. Сиссель словно застыла на месте, все еще не понимая, что произошло. Всего лишь миг назад она спала с Деймоном, но вот теперь вновь оказалась на озере, и, кажется, время здесь остановилось. А, может быть, все в лесу было плодом ее фантазии? Тиария внимательно наблюдала за подругой, отметив растерянность той.— Ты что-то видела в лесу? Что произошло?— Нет... все... все хорошо... — Сиссель обернулась к лесу, будто пыталась увидеть ту поляну, хозяином которой был ее милый демон Деймон.— Пора возвращаться! — раздался призыв Эмилии (старшей девушки-ангела) и девушки-ангелы вновь вернулись на небо.Прошло несколько недель, которые для Сиссель казались вечностью.

Моя кошечка сняла фирменный пиджак, отбросила его в сторону, воззрилась на меня кошачьим взглядом. Я долго раздумывать не стал и, приблизившись к ней, принял нежное шерстяное тельце, пахнувшее лесными ягодами, в свои объятия.— Мурррр, — промурлыкала Кайолин, — как же долго я ждала этого момента, сладкий мой котик, — заворковала она.Её нежные лапки стали поглаживать мою спину, будь на ней такая же шёрстка, как на моей возлюбленной, она бы непременно встала от такой нежной ласки. Но моё тело было человечьим, и всё равно кое-что у меня встало. Это кое-что жило своей особенной жизнью. И ему тоже хотелось ласки. Моя любовь могла проникать в мысли своего возлюбленного, хотя и отрицала это. Она переместила свою нежную лапку ко мне между ног и стала проводить ею снизу вверх, иногда пожимая его, будто здороваясь с ним.

Мы с Давидом поселились в небольшой квартирке на окраине города. Он отдал мне большую комнату, а сам разместился в меньшей. Разговаривал он со мной исключительно по делу. Я проплакала всю ночь. Элла звонила мне раз пять, но я не стала брать трубку. Я расставила приоритеты еще в тот вечер, и менять что-либо я была не намерена. За завтраком мы с Давидом столкнулись. Вид у него был прямо сказать так себе — темные круги под глазами, глаза сонные.— Ты плохо спал? — спросила я, протягивая кружку чая.— Не спал, — ответил он мне и сел напротив.Я чувствовала себя виноватой... Мне так хотелось окружить его заботой и вниманием, но он пока не был готов к тому, чтобы все забыть и начать с чистого листа. Я уважала его решение и старалась сделать все, чтобы ему было комфортно рядом со мной пережить эту ситуацию.

Я звоню в твою дверь... Ты открываешь... На тебе махровый зеленый халат...На твоем лице нежная улыбка... Ты рада меня видеть и соскучилась... Я чмокаю тебя в щечку и быстро, чтобы соседи не заметили нас с тобой, захожу в твою квартиру...Мы начинаем обниматься... Твои волосы мокрые, ты только что из душа. Твой запах сводит меня с ума... Я впиваюсь в твои губы... Ты впиваешься в мои в ответ... Мы не отрываемся друг от друга, а наши языки танцуют причудливый танец... О, как же я люблю тебя!!! Я беру тебя на руки и, не отрываясь от твоих губ, несу на диван...Вот ты лежишь на диване, твои глаза блестят... Я теряю сознание... Мне так хорошо...Я распахиваю твой халат, и моему взгляду предстает твое очаровательное тело... Я начинаю усыпать его поцелуями...

Тимоти Коллинз продирался к концертному залу сквозь толпу, густую, как джунгли. Черт бы подрал этих импресарио: отчего бы не назначать концерты на выходные? В будни Чикаго похож на муравейник, если ткнуть в него лопатой. Шесть вечера, а ему оттоптали все туфли... — Дьявол! — ругнулся он, когда на его ногу в очередной раз обрушился чей-то каблук. — Ты что, парень... — и осекся, увидев, что виновник пострадал сам.В толпу ввинчивалась какая-то старушонка в очках, толкаясь направо и налево, и от ее локтей по толпе шли штормовые волны. — Эй, леди! В ваши годы... — Заткнись, мудак, — хладнокровно отозвалась леди, врезав локтем кому-то в живот.Она была одета в старомодные выцветшие тряпки. Тимоти встречались такие старухи, бойкие и предприимчивые, несмотря на маразм, — но эта была уж очень агрессивна.

То пятое время годаТолько его славословьДыши последней свободой,Оттого что это — любовь. (А. Ахматова) Я не знаю, что такое любовь."Вася + Маруся»?... Любовь... Что это? Люди говорят: «Я люблю своего ребёнка, свою собаку, пиво «Старый мельник», люблю тебя. А «больше всего на свете я люблю статных мужчин, пирог с яблоками и имя Роланд». Странно... Любовь считают настроением, приятной эмоцией. И классифицируют в зависимости от темперамента влюблённых: нежная любовь, горячая любовь. Но ведь эмоции, чувства — это самое непостоянное, что только есть в жизни. Чуть поменялись обстоятельства — меняются и наши эмоции. «Вчера ещё в глаза глядел, а нынче всё косится в сторону»... Такой любви-настроению не хватает потенциала. Она беспомощна и уязвима. Она недолговечна, порхает как бабочка-однодневка.