... какая-то непонятная боль в душе. Что бы это могло быть? Вроде ничего вчера особенного и не произошло. А вот сейчас проснулся, и ещё не открыв глаза, ощутил внутри: тяжесть, боль, чувство утраты чего-то мне очень ценного. В голове начинают роиться мысли в тщетной попытке обьяснить словами состояние души. А зачем обьяснять, кому, что в конце концов?Происходит у тебя что-либо внутри, ну и оставь это при себе, кому какое дело?Да не такой я человек, и многие тоже наверное не такие. Если есть чем поделиться, то почему бы и нет? Но не всегда есть с кем...Интересно, когда исполняются желания, если падают звёзды?Был тёплый июльский день, даже скорее вечер.

Нике недавно исполнилось 18 лет. Она училась в педагогическом ВУЗЕ, была тихой и застенчивой, по крайней мере, такой её считали окружающие. Для многих сокурсниц Ника была загадкой, несмотря на то, что природа наградила её неплохой внешностью, она совершенно не обращала внимание на откровенно засматривающихся на неё парней. Девушка имела весьма заметную грудь 4-го размера, округлую попку, тёмные длинные волосы спадали ниже пояса, большие выразительные, чуть раскосые глаза излучали спокойствие, легкую отчужденность от мира и необъяснимую грусть. Многих мальчишек магнитом притягивала загадочная девушка, однако она ими не интересовалась совершенно. У неё почти не было друзей, она не отличалась особыми успехами в учёбе. Многие дорого бы отдали за то, чтобы узнать, что на уме у загадочной девушки.

Я послала проклятие Черному Богу — еще три зверогончие выскочили навстречу. Двух я угомонила молниями, но ресурс маны подходил к концу, и третья успела цапнуть за голень прежде, чем сдохнуть от файербола. Раскаленный шар обжег и ножку, но это было к лучшему. Исцелять рану у меня просто уже не хватило бы сил, а так я хотя бы прижгла глубокие царапины.Я послала проклятие Черному Богу — еще три зверогончие выскочили навстречу. Двух я угомонила молниями, но ресурс маны подходил к концу, и третья успела цапнуть за голень прежде, чем сдохнуть от файербола. Раскаленный шар обжег и ножку, но это было к лучшему. Исцелять рану у меня просто уже не хватило бы сил, а так я хотя бы прижгла глубокие царапины.Я заплакала от досады.

— Нет, — выдохнув на меня белый дымок, — вот в Техасе, где надо было устроиться на птицеферму, вот там дааааа! Фу! Я до сих пор на курицу смотреть не могу, как вспомню!— Зато парнишка, с ранчо, к тебе так и подкатывал!— Ага, ну-ка расскажи мне про Алекса Риммера, что за тип?— В двух словах и не расскажешь, но вот про куклы могу и в двух!— Ты знаешь кто поставщик?— Знаю, вот его визитка. Кукла — это женщина. В общем, она получеловек, полу робот.— То есть как?Наверное, я также выглядела, как тогда с Евой, полностью уничтоженной и растерянной. Даже некий страх присутствовал в глазах. Крис даже забыла про сигарету.— Очень просто... может быть, понимаешь, она человек, но в ней есть механические штуковины, кнопки... и у нее даже лицо не ее...

Я неудачник и этим всё сказано! А теперь можете начинать смеяться. В школе ребята звали меня лузером. Из института попёрли за то, что я ничего не совершал предосудительного, но по мнению окружающих выходило, что совершал. Но это другая история, возможно, я когда-нибудь расскажу её.В тот дождливый, осенний день я возвращался с работы. Ещё в автобусе мне страшно захотелось пописать. Так всегда: приспичит в самый неподходящий момент. Я скрещивал ноги, корчил ужасные рожи, полуприседая или чуть не подпрыгивая, не заботясь, как это выглядит со стороны. Стоявшие рядом пассажиры постепенно отдалялись от меня, заподозрив в молодом человеке сумасшедшего. Мне было очень тяжело переносить тяготы и лишения возникшего неудобства, но я стоически терпел все оставшиеся три остановки.

Портфолио Прошло месяца три после нашего возвращения с курорта, смотрю — загрустила моя Маринка. После египетских приключений мы будто превратились в молодоженов — наслаждались друг другом на полную катушку, разбегаясь только по рабочим делам. Марина и так была всегда баба супер, а теперь вообще в секс-бомбу превратилась. Даже походка у нее изменилась — задницей она стала не просто покачивать как раньше, а выделывать ей при ходьбе какие-то невообразимые движения; проходящих мимо мужиков Марина одаривала таким призывным взглядом, что их жены нервно хватали своих мужей за рукава, пытаясь побыстрее увести прочь. В гардеробе прочно заняли свое место чулки на поясах и другие пикантные штучки, которыми ранее она баловала меня не так часто.

— Балуешь себя? Красотка — спросил он. — Балую! — ответила Она — внутри всё набухло и стонет, влага переливается через край — узость... — Ты меня завела с утра... — продолжал он. — Хорошо завела? В штанах нет места воздуху, член будоражит воображение? Опять переспросила Она. — Член бьётся как голубь. — ответил он.... Последовали ММС (ки) с фото набухшего члена...Она и без того заведённая получала и взахлёб рассматривала картинки, чувствуя усиливающийся стук в висках. Внутри нарастало знакомое утолщение, которое раздвигало желание до Гималайских высот.... Последовали ответные фото её груди, теперь уже для него... — Ты как с картин возрождения... Да, да! Ты Венера... твоя грудь совершенна, как на картинах... — писал он.Ему давно так хорошо не было.

— Мам! Кирюха завтра улетает и они с отцом зовут нас сегодня вечером на прощальный ужин. В восемь у бассейна— Хорошо.Ирина улыбнулась и перевернулась на спину. Хоть какое-то развлечение в ставшем уже наскучивать отдыхе. Пусть и за три для до их с сыном отлета.На другой стороне бассейна появление радостного Тимофея, он же Тимон, было воспринято как сигнал к действию. Отец и сын Крупкины переглянулись и молча направились в свои апартаменты. «Тимон, давай до вечера, нам еще прибраться дома надо и отцу костюм погладить», — крикнул обернувшись Кирилл. Тимофей вернулся к матери и спустя полчаса они тоже удалились к себе.Последние две недели Ирина отдыхала с сыном и любое мало-мальское событие на отдыхе ее по настоящему радовало.