Поезд из двух вагонов с маленьким электровозиком медленно полз по горной узкоколейке, петляя среди огромных сосен. Лес казался бесконечным. Но более красивых мест, чем здесь, трудно себе представить. В горах Грузии особенно красиво летом, хотя любители горнолыжного спорта со мной поспорят. И вот впереди показались первые домики села Бакуриани — конечной станции узкоколейки. Народу в поезде было совсем не много. Лето — не сезон для туристов в этой местности. Выйдя из вагона, я решил не затягивать с выяснением нужного адреса. Перемежая русские слова с грузинскими, удалось установить, что цель моя находится почти на самой окраине селения. Последний из опрошенных мною местных жителей, старик в бурке, пасший коров, уверенно указал на одиноко стоявший небольшой домик на холме.

Он размешивал кофе, практически не обращая внимания на процесс, как ложка в кружке создаёт воронку из тёмной жидкости. Мужчина, не совсем молодой, но и не в возрасте, сидел за круглым столом, на котором была только кружка. Он смотрел перед собой, на кусок мрамора, верхняя часть которого представляя собой женщину с закинутым в к небу лицом, руки она прижимала между двух налитых грудей, а снизу от пояса шёл сплошной кусок камня.Скульптор отложил кружку в сторону и отхлебнул кофе, по телу прокатилась волна жара. Всё его внимание и мысли были сосредоточены на этом неоформленном фрагменте, не поддающийся его воображению участок который месяц не давал мужчине покоя. Но сегодня должно было всё решиться.Сотни изрисованных набросков лежали под слотом скатанными в шарики листами, или разорванными на куски. Сегодня всё будет не как обычно.

Самый провальный секс в моей жизни. 1. Наверное, лидер по анекдотичности ситуации, в которую я попала. Я возвращалась домой, перескакивая с одного самолета на другой, и вся ночь была впереди. Встретилась с мужчиной, с которым познакомились еще по дороге на остров. Он вызвался показать мне город. Как-то дорога миновала город, и мы оказались в доме его друга, у озера. Дико романтичное место. Озеро... Ночь... Созвездие Ориона... И все было бы ничего, если бы не его желание секса. В мои планы это не входило, в планы Вселенной, видимо, тоже. Он купил в магазине вместо презервативов жевательную резинку. Ну, что ж, резинка — и в том, и в другом случае. До утра не утихали взрывы смеха. Моего. В ущерб всему остальному и его настроению — тоже. Да, и еще я поняла, что терпеть не могу куни, до тошноты. Разве что, в женском исполнении.2.

Так приятно, захватывающе, весело и интересно, как с Ирой, мне не было раньше ни с одной женщиной. То, что она старше на шесть лет абсолютно не мешало отношениям, напротив своей беззаботностью, шаловливостью, ребячливостью заставляла меня вести себя как более взрослого. Ирина оплачивала большую часть наших совместных развлечений, но вела себя так, как будто я властелин, она наложница, иногда капризная и озорная, но послушная. Умудрилась преподнести великолепный «ауди», так, что я не мог отказаться от подарка. Каждый час с вместе казался фейерверком счастья и блаженством. Мы понимали друг друга с полу слова. Сутки дежурства в больнице или ее короткие деловые поездки воспринимались как долгая разлука.

Дорогие читатели! Я не планировал продолжение этого рассказа, но убедительные просьбы одной читательницы сделали свое дело! Написал продолжение! Специально для Айгерим и ее подруг...Захрипев Алма кончила, ее оргазм заставил ее плотные влагалищные мышцы с силой сжать мой член. Это восхитительное ощущение, когда насаженное на член влагалище кончающей девушки сжимается.Я сидел на диване, а Алма удобно устроилась лицом ко мне. Руками она опиралась о спинку дивана, ее стройные ноги были согнуты и широко разведены.— А-а-аааххх! Хорошо-о-о! — протяжно выдохнула она и обессилено упала на меня.— Кое-кто хорошо кончил? — спросил я, довольно ухмыляясь.— Да любимый, это было великолепно! — Алма выглядела уставшей.

— Ммммм... сука... как же я хочу тебя... да, да, бери его глубже в свой ротик, ты же это так любишь... уууммммм... — как же меня заводят эти стоны. Я сидела на коленях в прихожей в одной длинной белой рубашке с закатанными рукавами и ласкала член стоящего надо мной мужчины. Я то пропускала его глубоко в горло, то ласкала губами и языком раздувшуюся багровую головку, то вылизывала крепкий, перевитый бугристыми венами ствол... иногда мой рот освобождали от члена и я принималась вылизывать яйца. Слюна текла вместе со смазкой по подбородку и капала на грудь. (Специально для — евая рука мужчины крепко держала меня за волосы. В какой — то момент он стал двигать бедрами навстречу моим движениям. Член, казалось, стал еще больше и начал пульсировать.

Прелюдия.Федор Михайлович Достоевский сказал однажды: «Половина всей правды, по-нашему, хуже лжи, зато гораздо интереснее». Потом подумал и вторую часть фразы зачеркнул... Я же, с Вашего позволения, оставлю все как есть и последую мудрому совету классика. Эта история вымышлена лишь отчасти, что в ней правда, а что — моя фантазия, знаем только я и Она.Сейчас ей 21 год, Она учится в престижном ВУЗе и живет своей, совершенно не связанной со мной жизнью. Но тогда, три года назад, мы были очень близки. Как это часто бывает, познакомились мы через ее гражданского мужа — я занимался художественной татуировкой, а ей нужно было исправить «портак» на пояснице. Исправили, подновили и разбежались по своим делам.

Мы познакомились с ней на море.Прочтешь — «познакомились на море» — и сразу думаешь о курортных знакомствах: кафе, коктейль, черные очки... В нашем случае было все не так. Были море, берег, скалы. Были палатки. Много солнца и песка. И много тела, глянцевого, просоленного тела, обугленного солнцем в шоколад.Мы отдыхали «дикарями» — я и Юля, моя жена. Она была на этой должности всего пару месяцев, и я до сих пор не верил, что могу вволю облизывать это чудо, обаятельное и застенчивое, как смешарик Ёжик. Я ее так и называл: Ёжик. У нее и прическа была под стать: короткие прядки, торчащие копной в разные стороны. Морская соль делала их совсем-совсем твердыми, как у настоящего Ёжика. От природы они были у нее русые, но я красил их в ярко-оранжевый цвет, а Юля терпела, потому что мне так очень нравилось.