Лучинский совершал променад по микрорайону. Октябрьский вечер спустился на столицу внезапно. И потемнело. Зажглись золотистые окна. Поддувал прохладный ветерок. Под ногами шуршала осенняя листва и навивала на приятные мысли. — Андрей Михайлович! — вывел мужчину из нирваны чей-то знакомый голос.Он оглянулся. Так и есть, ученица из его колледжа Ольга Степанова. Рыженькая, симпатичная девушка. Невысокого роста, но с хорошей фигуркой. — Что случилось, Степанова? Пожар? — У меня сегодня день рождения... — Поздравляю. — А Жанка напилась и ей плохо. Что делать? — Пойдем. ... Жанна, высокая светловолосая девушка, самая красивая в группе, облокотилась об унитаз и «звала Ихтиандра». — Это хорошо, что ее рвет, сейчас ей станет легче, — сказал Лучинский. — Принесите нашатырь.

Родственные душиНа работу Вика вернулась другим человеком. С темно-каштановыми с красным отливом, свежепокрашенными волосами, в новом, с утра купленном костюме, девушка была потрясающе хороша, с достоинством улыбаясь сотрудникам уголком губ и едва кивая головой. По-прежнему вежлива и предупредительна она осталась лишь с 3-я вышестоящими сотрудниками: директором, его замом Виктором Н. и главбухом. Сослуживцы пошептались у неё за спиной о причине таких разительных перемен в бывшей свойской девушке и, правильно поняв их, перешли на новый уровень отношений с ней — сдержанно — официальный.Денис более откровенно демонстрировал дружелюбие и доверие к ней, и Вике стоило больших усилий открыто не проявлять своей влюбленности в начальника.

Однажды утром я ехал в автобусе на работу. Сидел у окна на третьем сидении и наблюдал, как мальчик лет шести, этакий живчик, то и дело вскакивал на сидение на ноги, поворачивался к нам и «расстреливал» очередную жертву из игрушечного пистолета, который трещал как автомат, что вызывало у малыша открытый «телячий» восторг. Многие не обращали внимания на малыша, но мама, этакая стильная брюнетка, в модной шляпке, все время дергала его за рукав, призывая шалуна сесть и успокоиться. Но тот опять вскочил в поиске очередной жертвы и вдруг остановил взгляд на мне. Очень уж не хотелось мне быть расстрелянным даже из игрушечного пистолета, и я взял и показал ему язык. Ребенок замер в изумлении, тараща на меня глазенки, и вдруг громко на весь автобус сказал;— Мам. А вот там сидит тот дядя, который ночевал у нас, когда папа был в командировке.

ГЛАВА 1. ТАНЦЫ 13 ЧИСЛАОн приметил ее в самой гуще танцующих и стал медленно пробираться к ней, показав своими резкими движениями вполне серьезные намерения. Пошла медленная музыка и он, вычурно зашагав, встал прямо перед ней и низко поклонился.— Сумасшедший! — это уже было сказано в тугих объятьях здоровенного танцора в морской форме. Все попытки вырваться были немедленно предотвращены и, почувствовав впервые такое мужское и подавляющее, она просто зло сверкала глазами на него, высыпая искорками женского гнева из-под длинных ресниц, от чего становилась еще более привлекательной. Партнер широко улыбался, вдыхая аромат ее волос. Со стороны это выглядело как дружеская возня давно знакомых людей. Но, заметив в женской половине оживленное обсуждение, она присмирела.

Поезд мчался в ночи, мерно постукивая колесами. В купе было темно, но иногда сквозь щель неплотно прилегающей к окну шторы мелькали короткие вспышки убегающих фонарей.В вагоне все спали и только из соседнего с нашим купе доносился стук стаканов, надрывный стон гитары вперемежку с звонким женским смехом и звуками смачных поцелуев. Там разместились две шикарные дамы, блондинка и брюнетка лет тридцати, с двумя пехотными капитанами. По их поведению чувствовалось, что дамы, оторвавшись от мужей, а офицеры — от жен и надоевшей службы, были очень довольны состоявшейся компанией и отрывались по — полной. Звуки поцелуев, возня на полках и пьяный смешок: «Ну, куда же ты суешь, дурачок?» — окончательно лишили меня сна.

Вечер. Огромная зала с коралловыми гобеленами по стенам, белыми лепными потолками, сотни мужчин и женщин танцуют... мы стоим на балконе... я...Красивое красное платье с открытой спиной, покроя известнейших модельеров 1924года.Длинное жемчужное ожерелье на моей шее холодит горло. Ты стоишь у дверей на лоджию с бокалом вина в руках... это было Шардене, красное как кровь... На тебе красивый черный смокинг, ты куришь маленькую восточную трубку.Все это я заметила краем глаза, я так пристально наблюдала за тобой... Я небрежно повернула голову назад, как будто на шум от объявления очередного танца — ты смотришь долго и насквозь, так, что я вздрагиваю и крепко сжимаю бусы на шее пальцами и снова, как будто безучастно отворачиваюсь.Я возвращаюсь в зал и грустно начинаю снова танцевать почти со всеми мужчинами, которые приглашают меня.

С Тамаркой мы столкнулись совершенно случайно: она выходила из метро, а я покупал кофе в киоске. Выглядела она неплохо, а так как общая тема для общения у нас была — все таки бывшие коллеги — то через 40 минут я уже сидел у нее на кухне и пил чай. Квартирка была маленькая и было сразу видно, но мужских рук тут не хватает, а вот женских целых четыре — это было заметно по количеству обуви, по молодежной одежде на вешалке.Оказалось, что у Тамары дочь. Дочери не было дома и наше общение очень быстро стало выходить за рамки общения двух бывших коллег. Сначала она переоделась в скромный обтягивающий ее фигуру халатик, а потом и вовсе стала откровенно намекать на то, что я мог бы остаться. Фигурка у нее была стройная, но было видно, что ее 20 лет уже позади.

Меня зовут Алекс, я работаю дизайнером в маленьком рекламном агентстве. Кроме меня тут трудятся всего десять человек. Большинство — — девушки, потому что они лучше продают рекламу и внимательнее относятся к клиентам. Из мужчин только я, фотограф, директор да сисадмин.Именно девчонки предложили подарить нашим клиентам на Новый Год откровенный календарь с со своими фотографиями. Я, честно признаться, от наших умниц и скромниц этого не ожидал. Но сфотографироваться согласились не все, а только четверо, зато самые фигуристые. Мы договорились, что каждая снимется для трех листов календаря, и это будет только намёк на эротику, все откровенные места будут так или иначе скрыты.Я полдня рисовал эскизы фотографий. Пересмотрел немало восхитительных картинок обнаженных девушек, поймал ехидный взгляд проходящего мимо директора.