Восемь часов вечера. Ворота городской больницы закрываются. Этажи здания наполняет леденящая душу тишина. И лишь в кабинете дежурного врача теплится свет жизни.Рома или, как его здесь называют, Роман Дмитриевич — опытный гинеколог с восьмилетним стажем работы.Этот высокий темноглазый шатен почти недоступен женщинам, кроме тех, которые являются его пациентками. Все свободное время он посвящает своему первому увлечению — фотосъемке, друзьям и четвероногому приятелю — спаниелю Гоше.Рома смотрит на часы и с недовольством отмечает, что его новая помощница Аня опаздывает на ночное дежурство уже на сорок минут.Аня — двадцатилетняя свежеиспеченная акушерка. Вечно поглощенная работой, она в широком белом халате и в марлевой повязке, съедающей почти всю красоту молодого лица, внешне была маленькой и незаметной.

В свободное время я подрабатываю в одной из компьютерных фирм, ремонтирующих компьютеры на дому. Работа не пыльная, работаю в свое удовольствие, клиентов всегда на удивление много, в основном люди старшего возраста, и одинокие девушки.Мне всегда приносит безумное удовольствие, когда очередной компьютерный хлам или мощный суперкомпьютер, после чистки, переустановки операционной системы или просто удаления вирусов, снова начинает работать, а мои действия вызывают у хозяев приступы неподдельной радости и удивления...Итак, на улице стояла неимоверная жара — июль, я нежился дома под сплит-системой, пил колу, и играл на большом телевизоре в футбол с друзьями. Вдруг позвонил менеджер из компании, ее звали Ирина, длинные темные прямые волосы, хорошее тело, была мечтой всех наших компьютерщиков...

А ты мне нравишься такой. Строгий дресс-код, юбка с высоким разрезом, а иначе было бы неудобно ходить — так облегает, но строгая, длинная. ни грамма вольности, к груди прижимаешь папку наверняка с чем-то важным, золотое тиснение на папке словно подобрано к браслету на твоем запястье. Мне нравиться смотреть, как ты наклоняешься через стол к коллегам, чуть заметное движение подбородком влево, да, именно на левую щеку у тебя все время выбивается прядь из прически, и ты уже почти привыкла ее смахивать. Как ты оборачиваешься резко вслед нужному тебе человеку, и бедж, в большой, как у всех, пластиковой рамочке подскакивает на твоей высокой груди. И мне нравиться знать, что только я знаю о том, что под этой юбкой у тебя чулочки... и все. А трусики так и остались висеть на спинке кресла в номере, где я трахал тебя сегодня утром.

Всем привет, решил что-нибудь новенькое написать, благо материал появился для нового рассказа.Как я говорил ранее, этот год был для меня весьма тяжелым и только глубокой осенью я нашел работу, нормальную, хорошую работу, а через месяц снял квартиру в центре столицы и жизнь начала набирать обороты как в старые добрые времена. Но вместе с изменением положения моих дел к лучшему, во мне опять проснулась ушедшая в небытие страсть к женскому белью и одежде. В этот раз она проснулась более вдумчиво. Я начал основывать свой выбор исходя из критерия не что больше нравится именно мне, а из того что будет на мне сексуально сидеть. Я боялся покупать много вещей за раз, особенно сам, предпочитал заказывать вещи через интернет.Прошла неделя и у меня в гардеробе появилось пара десятков стрингов самых разных видов. Потом меня потянуло на шортики.

Куда только не уводил свой эсминец капитан третьего ранга Жаков, уклоняясь от встречи с тайфуном, однако коварная «Джильда» все же настигла его. — Лево! Лево пять! Прямо не ходить! Правым бортом волну брать! Так держать! — отдавал он команды рулевому, пытаясь держать форштевень корабля не прямо на волну, а взбираться на нее слегка наискосок так, чтобы нос и корма эсминца сразу не оказались одновременно на гребне двух волн или центр по килю не очутился одним на вершине одной из этих свирепых громадин. Опытные мореходы знают, что в таких случаях корабль может переломиться напополам, а там...Рулевой, уже побывавший в штормовых переделках контрактник, на сей раз не верил своим глазам, видя, как на корабль надвигается очередной пенящийся вал величиной с трехэтажный дом.

«Дааа. Цветник еще тот» — думал Петр Петрович, пробираясь к классу сквозь заслон полуобнаженных девичьих тел.Формально все было прилично (ну, или почти): голые ноги, руки, верхушки сисек и ничего больше, тем более со скидкой на жарищу, стоявшую весь август и не желавшую спадать в сентябре.Но, как известно, чем формальнее приличия, тем трудней их соблюдать. «Ну нет. Обжегся уже не раз. Меня теперь на этой девичьей мякине не прове... Господи! А это еще что такое?!»У дверей его класса стояла брюнетка.Не то что бы самая голая или самая ногастая. Нет. Не голая и не ногастая, а просто неописуемо красивая. Черноглазая, умело и броско накрашенная принцесса «Тысячи и одной ночи», ухоженная, знающая цену своей бесценной красоте и полная ею доверху, до самых масляных с чертинкой глаз.Судя по всему, она училась именно в его 11-м «А».Это уже было слишком.

тот учитель совсем офигел! Каждую неделю — новый тест! Как мы будем сдавать очередной — прогуляли все на свете! — Ты лучше подумай, как нам девственности лишиться!Машка сидела за столом и лениво листала учебник, а Женька также лениво смотрела в окно коттеджа. Обе девушки уже вполне оформились, и смутные желания часто заставляли набухать сосочки и сладко-тянуще отзывались внизу живота.Недавно девушки познакомились с парнями гораздо старше себя. И почти с первых минут знакомства стало понятно, что девственность в их компании не только не приветствуется, но и презирается. Примерно в это же время вдруг оказалось, что Машка и Женька давно опытные женщины, сменившие чуть ли не десяток мужчин... И теперь им приходилось все туже — парни настаивали и становились все нетерпеливее.

Я всегда не переставал, быть может, и эгоистично, но, все же, радоваться тому факту, что моей жене, по прошествии лишь двух недель времени ее работы в бухгалтерии одного из многих частных торгово-посреднических предприятий нашего периферийного городка, шефом было предложена должность, пусть вначале и по-совместительству, его личного секретаря. В душе порадовался за жену, которую просто съедали в бухгалтерии завистливые, так любящие посплетничать коллеги-бухгалтера, от чего она уставала и уже собиралась было бросать опостылевший за столь короткое время небольшой коллектив.Жена так спешила мне сообщить о предложении шефа, что набрав на телефон (ммм... писая, при этом, в туалете офиса) так и сказала: «Вот ссу и спешу сообщить тебе, милому... !» И я обрадовался сему, так как уж больно тяготила ее работа в сугубо женском окружении.