— Чёрт! — Мария выругалась и ударила ладонями по рулю.Ещё бы! Автомобиль, едва свернувший с трассы, заглох. Стоял морозный декабрьский вечер. Девушка отъехала от города километров на триста и вот... Застряла в двух шагах от места назначения. Ну, не в двух, конечно... Хотя деревушка, где жил дедушка, находилась всего километрах в пяти. Маша ехала к нему на зимние каникулы. Никак не хотел её Иван Трофимыч перебраться к внучке в город.— Ну, Маруська, что я там у вас делать-то буду? — отнекивался он вопросом на её уговоры. — Сидеть, как скворец, и выглядывать в окно? Ни тебе рыбалки, ни с ружьишком пробежаться. Не, внучка, не по мне это! Буду свой век тут доживать.— Дедуль, — опять начинала уговаривать Мария, обняв дедушку за плечи, — но деревня-то ваша совсем развалилась... Всего десять человек жителей осталось.

Удрученные неожиданным разоблачением своих пристрастий дети пришли домой.Дом их встретил тишиной и спокойствием, по небрежно сброшенным туфлям они знали, что отец дома. Мама сегодня работала допоздна у нее как обычно месячный отчет. Значит им предстояло объясняться с отцом без матери, это уже вселяло в них какую-то надежду не быть наказанными, все таки он ведь тоже не ягненок. Они молча опустив головы прошли в комнату родителей. На кровати уткнув лицо в ладони сидел их отец, которые несколько часов назад с удовольствием глотал сперму собственного сына в туалете, и спускал в рот своей дочери. Он посмотрел на них невидящим взглядом, в голове его вертелись все «за» и «против». Он не знал, что ему делать. Конечно, нужно поругать, или наказать детей, но ведь и сам он как последняя шлюха подставлял свой рот и зад для того, чтобы их поимели.

Меня многие спрашивают, а почему я не написал про еще одну свою пассию — Ингу. Напомню, ей 47 лет и она одна из тех моих «театралок», которая до сих пор поддерживает со мной редкую половую связь. Я долго собирался с мыслями, как-то не решался, но ее история достаточно интересна, а Ваши множественные вопросы — подтолкнули меня все-таки в сторону написания об этой женщине...... Когда мы начали с ней спать, то проявилась самая главная ее особенность: она любит заниматься еблей исключительно сверху. Как я ни пытался залезть на нее сверху — все тщетно, ни в какую! Говорит, что когда она сверху, то это ее дико возбуждает... Ну я и забил, мало ли что у кого, но спустя несколько месяцев, мне на глаза попался старый, потертый в кожаном переплете, блокнот. Он лежал на столе. Пока она намывала свои прелести, я не выдержал и открыл первую страницу.

Когда мы прибыли в лабораторию, то почти сразу нас повели на осмотр, я сильно нервничала по поводу тату и пирсинга, но лаборанты даже не посмотрели на них, притом моя тату с «Тёлкой» уже солидно заросла и была не видна. Игорь Петрович сказал, что все великолепно спросил, хорошо ли мы отдохнули, и отпустил на анализы. На анализах у меня взяли кровь мочу и прочие жидкость, на гинекологическом кресле мне было совсем не уютно, но гинеколог залезла в меня рукой, осмотрела мою дыру и сказала, что я здорова как корова, почему-то меня это порадовало. Вечером я предалась своим утехам.Через неделю я заметила, что возбуждение уже не заставляет меня думать о члене постоянно, все как то стало проще, мне хотелось быка, но теперь я могла терпеть и удовлетвориться своими игрушками.

Оставшуюся после «стриптиза» часть ночи и весь воскресный день Наташа отходила от половых актов, случившихся с нею в школе, а когда стемнело, она отправилась к озеру — в одну из скрытых от людских глаз освещенных беседок где, по слухам, группа мужиков забавлялась вечерами с какой-нибудь из учениц. Как классная руководительница, Наташа хотела попытаться их «застукать» и помочь девочкам... Но это было невозможно... Да и «жертв» невозможно было отыскать, так как они помалкивали. Говорили, что однажды эти мужики затащили в такую беседку девушку из девятого класса. Они подвесили ее за руки к верхней балке, завязав ей предварительно глаза и рот. Некоторое время, пока были силы, она пыталась сопротивляться, когда их руки с разных сторон трогали ее груди и гуляли сверху по трусикам.

Мне всегда нравилось, когда на мою жену обращают внимание. Это очень заводило, возбу-ждало, и если честно, то и мне хотелось чтобы ее при мне поимели. До поры до времени я не мог признаться ей в этом.Как-то раз у нас в гостях был Витька — наш сосед. Ему около 35 лет. Живет один. Посидели, выпили. Я отлучился в туалет и вернувшись оттуда, застал их стоящими возле окна и целующими-ся. Они быстро отскочили друг от друга и я сделал вид, что не заметил этого. Часов в 11 Витька потом ушел домой, а у нас с женой уже после секса состоялся разговор.Машка с испугом поглядела на меня, когда я ей сообщил ЧТО видел. — И что теперь? — виновато спросила она меня. — Да ничего, мне даже понравилось! — ??? — Машка с удивлением посмотрела на меня. — Не поняла — Нет, серьезно даже завело... — Ты не шутишь? — Ни сколько! И знаешь, я не против, если ты еще повторишь...

День четвертыйАдская бойняБоцман стоял перед Рокси и, наклонив влево голову, (он левша) восторженно рассматривал свою знакомую: совершенно прозрачное платье без лифчика, блюлики везде, вплоть до сосков, трусиков и высокой прически. На Боцмане была кевларовая рубашечка под 10 килограммов под джинсу, утыканная крупными пуговицами в стиле техно. Черные очки — монитор. Рокси чувствовала себя бабочкой у танка Армата. Глаза ее партнера горели желтым, она повернулась к зеркалу — у нее тоже желтые радужные оболочки.Звонок на рубашке Боцмана. Он говорит без гарнитуры.— Да, немного было... забыл одеть... ладно, отработаю...На первом этаже начинал работать ресторан, любимое место криминальных авторитетов, некоторые из них — одноклассники Рокси или просто знакомые, кивнули и помахали руками, узнав в роскошной дамочке ее.

1. ПОЕЗДКА В АМЕРИКУЗовите меня Суюнов. Когда я смотрю на себя в зеркало, меня охватывает восторг, изумление и счастье. Я дотрагиваюсь до мочек своих ушей большими пальцами рук — и истома нежности пронзает меня, словно первые пять секунд от введения в канал пениса наркотика «кобзон». Я трогаю мочки ладонью и погружаюсь в сладкое, бесконечное умиротворение, напоминающее пик действия ХПЖСКУУКТ. Я подпрыгиваю, хватаю мочки указательным и большим пальцем, начинаю онанировать, то разжимая, то снова сжимая их, — и предчувствие великого, сильного, огромного оргазма обволакивает мою голову, повергая меня в трепет, блаженство и страсть; мочки как будто заполняют меня целиком; я весь преображаюсь, теряю свет в глазах, понимание и стыд; и бешеный конец затопляет меня всего, отзываясь пульсацией крови во всем теле, судорожным сердцебиением и