Профессор нервничал. Всякий раз перед этим делом он волновался, как в первый, и выкуривал никак не меньше пачки сигарет. Вот и сейчас пепельница была пуста.«Она может не прийти. Может... но прийдёт. Они всегда приходят».Профессор ждал, но ожидание было томительно сладким. Напряжённость тишины прервал короткий, неуверенный звонок. — Проходите, Людочка, распологайтесь.В комнату вошла очаровательная девушка лет 18—20. Именно таких девочек помещают в мужские журналы. — Присаживайтесь, Людочка-профессор усадил Люду в кресло-будьте как дома. Не желаете ли вина-профессор приготовил откупоренную бутылку-я знаете ли большой ценитель вин. — Нет, не надо-сказала Люда-я пришла с вами ещё раз поговорить.

Очень долго я была студенткой дневного отделения. Hеприлично долго. Я была студенткой дневного отделения пять лет, а закончила при этом всего три с половиной курса. Потом я стала студенткой заочного отделения. Дело не в этих тривиальных цифрах и пошлых подсчетах соответствия законченных учебных курсов годам, проведенным в университете. К сожалению, я уже не помню, как определяется действенность (это термин из учебника Е. Прохорова «Введение в журналистику», не путать с девственностью) журналистики, но я запомню на всю жизнь тот факт, что пока я училась на дневном отделении университета, у меня всегда были только одни туфли в сезон.В таких сезонных туфлях черного цвета, насколько я помню, я неслась от станции метро Боровицкая до родного факультета с полной уверенностью, что опоздала.

Седовласый и пожилой профессор Игнатий Никодимович Савостин не только внешне своим возрастом, солидностью и манерой держаться походил на научного патриарха, но и был признанным корифеем целого направления органической химии. К своим 70 годам он имел уже все мыслимые и немыслимые титулы и звания: член-корреспондент, доктор наук, почетный профессор нескольких зарубежных именитых университетов и прочее-прочее-прочее. Солидная плеяда его учеников возглавляла кафедры, заседала в ученых советах и большинство из них уже сами имели своих последователей. Казалось, на старости лет можно и успокоиться, но Никодимыч (или как его звали за глаза — «Патриарх») отнюдь не жаловался на свое богатырское здоровье и явно намеревался остаток дней своих прожить, не отказывая себе в самых разных жизненных удовольствиях.

Тот день начался как обычно. Было лето, я закончил очередной курс, поэтому сидел в квартире в Подмосковье и наслаждался отдыхом — можно было ничего не делать, спать хоть целый день и валять дурака. Любой студент знает, как хорошо наконец-то отоспаться после тяжёлого года. Родители уехали в отпуск за границу, поэтому я был предоставлен самому себе. Меня это абсолютно устраивало.Было около полудня. Я только — только проснулся, принял душ и сейчас ходил по кухне абсолютно голый, варя кофе и жаря яичницу. Я вообще как правило, летом сплю и хожу по квартире голый, когда нахожусь один. Тут в дверь позвонили. Позвонили не в домофон, а в дверной звонок. Из чего следовало, что это были наши соседи, с которыми у нас была общая дверь в подъезде — все, кто приходил к нам с улицы или из других квартир, были вынуждены звонить в домофон.

Здравствуй читатель! Хлеба и зрелищ кричала толпа в древнем Риме.Секса и эротики кричишь ты — я слышу. И дам тебе то чего ты хочешь! Я буду рисовать картинки, а ты попытайся их представить. История эта произошла со мной несколько лет назад в одном небольшом городке бесконечной России. В те годы, как в прочем и по сей день меня до безумия доводили прекрасные женские формы: круглые попки, упругие груди, стройные талии, и волшебные дырочки-замочки между ног для которых у меня, как и в прочем у тебя есть волшебный ключик. Сейчас мне уже далеко за 20, и с института я увлекался спортом строительства тела, потому рельеф тела, приятная внешность сводила с ума многих девчонок и они гроздями висли на мне. Но ебал я только самых сочных, на остальных у меня кредо: её дырочка стара для моего красавца.

На Ваш вопрос отвечу просто..Как понять, кто написал?Смотрите ниже вы на почту..И если там есть моё имя, то это я!!А если ж там есть надпись Алекс... то это Алекс... — просто Алекс..Приветствую Вас мои дорогие читатели! По Вашим просьбам я всё же решилась на то, что бы написать Вам полную версию рассказа, который основан на реальных событиях моей подруги.Мы многое от Вас скрыли, но так как Вы хотели продолжения... я решила всё же написать правду об этом (хотя на самом деле не думала, что Вас так заинтригует мой рассказ), но всё же мне очень приятно! В этом рассказе очень много частей, и продолжения я буду писать только взамен на положительные отзывы.Моей подруге Любе на сегодняшний день 26 лет. У неё двое детей мальчиков. И скоро будет девочка. То, что произошло с ней в 18 лет до её 19 летия — это реальная история и не вымысел.

В первый разЕё звали Элизабет. Она была тридцати пяти лет от роду и проработала у нас в семье восемнадцать лет, придя в качестве моей няни. Можно сказать, она заменила мне мать, которую я видел гораздо реже ее. Но я взрослел, и нуждался в ее заботах все меньше и меньше, поэтому постепенно она стала помощницей во всём!Конечно, по роду своей работы она постоянно находилась со мной в контакте. Начиналось все со случайно увиденного, а потом присутствовало элементарное подглядывание. В те времена мечтой все жизни было желание искупаться с ней или принять душ: потереть ей спинку; поласкать, якобы моя мочалкой, ее прекрасное тело; потрогать, наконец, влажную и такую нежную кожу... Но, увы, что не дано — то недоступно. А вот спать вместе с ней в одной постели иногда приходилось.Запомнился мне день рождения матери.

Наташа... Милая моя Наташка... Неповторимая студенческая пора... Как давно это было!Мы учились в одной группе, она и я. Она была из девчонок, которых никак не назовёшь красавицами, но которые при этом умудряются быть удивительно милыми. Короткая стрижка, спрятанные за широкими линзами очков огромные лучистые глаза, носик пуговкой, маленький нежный рот, лишь только начавшая округляться угловатая фигурка подростка: в её внешности не было ничего необычного, девчонка как девчонка, но в то же время она хочешь-не хочешь, а притягивала к себе взгляд. Всё её существо излучало какую-то трогательную наивность и беззащитность, перед которой невозможно было устоять. Я заглядывался на неё давно, но у меня и в мыслях не было попытаться сойтись с ней поближе или, хуже того, завести пошлый романчик.