Когда дверь передо мной открылась, я сразу почувствовала себя как дома. Хотя на самом деле я провела здесь достаточно много времени, когда родители поднимали этот комплекс на ноги. Здесь была элитная гостиница, спа центр, ресторан, ночной клуб и другие развлечения на разный вкус и кошелек. Ксюшка уже ждала меня у винного бара, где возле нее крутился сомелье — человек, который дарил нам истинное удовольствие.— Так, так, так! — Ксюшка спустилась со стула и поцеловала меня. — Вы оба меня пугаете. Что у вас с Артемом произошло?По дороге сюда я решила, что мне лучше сильно не вдаваться в подробности. Было бы неправильно с моей стороны рассказывать, как ее брат вылизывал у меня, а потом запугал до смерти, так что я придумала короткую урезанную версию произошедших событий.

Начну историю с того, что моя одногруппница обратилась ко мне с просьбой уладить ее личные проблемы:Ну, пожалуйста, помоги! Я отблагодарю, вот увидишь!! — она умоляла меня.Ладно, почему бы и не постараться: Свои вроде бы..В назначенный срок, я позвонил ей: — В общем, можешь не волноваться, я все решил. Живи и не беспокойся — За мной благодарность!И трубку вешает. Ну прямо, как в шпионских фильмах. Я посмеялся, да и забыл. Надо было ехать, забирать железо из магазина — винчестеры, звуки, видео и прочее. Приехав домой я поставил машину в паркинге, и с удивлением обнаружил у двери своей квартиры Катю — Привет. А я тебя дожидаюсь.Ну, проходи, раз пришла. К слову сказать, я бы не очень рад ее видеть, мне она не очень нравилась, хотя сейчас выглядела очень даже ничего.

Утром я проснулась... я лежала на дальней части кровати... далеко от Данни... чтоб сделать приятное... я подползла к нему и легла совсем рядышком... так чтобы он чувствовал мое тело... он проснулся и увидя то, что я лежу совсем рядом улыбнулся... Я встала, приняла прохладный душ и накрасилась. Я не люблю и никогда не любила ярко красится, и поэтому в то утро также накрасила свои губы светлым оттенком помады... немного румянцев на щеки... и маскара... или как там по русски... немного туши...выгляжу... просто ангелок... подумала я... да ангел... падший ангел...Был декабрь месяц-вернее середина декабря. В Германии все готовились к рождеству... для всего каталического мира — это огромный праздник... практичеки все магазины были украшены гирляндами и различной красивой декарацией...

Окно было распахнуто настежь: +12, но апрельский воздух казался теплым, почти горячим. Он выматывал нервы, кружил голову, сводил с ума...Виктор еще раз перечитал серединку своего рассказа, стараясь найти «самое интересное и пикантное место» для превью:«... Обнаженное тело Ники повторяло изгибы виолончели — своей второй души. Я коснулся ее бедра, и оно затрепетало, как виолончель под смычком. Ника стеснялась глядеть на меня, музыканта, игравшего на ее теле мелодию страсти, но из ее полуоткрытого рта рвались невольные стоны. Она еще никогда не раскрывала своего тела незнакомому мужчине; и мне первому предстояло сорвать этот чистый, невинный цветок и выпить его нектар!...

Здравствуйте, уважаемые читатели! Наконец-то сегодня свершилось то, что должно было произойти давно, и я решила написать об этом. В первую очередь мой рассказ будет полезен женщинам, хотя и мужчинам он тоже может послужить неким советом. Надеюсь, вам понравится. Итак... — Вик... Ну давай в попку? — с нетерпением взвыл Кирилл. Его глаза выражали огромную надежду и вместе с этим бездонную тоску. Он смотрел на меня жалостливо, так смотрит на всех собака Кирилла Флешка, когда выпрашивает еду. Я отрицательно помотала головой: — Нет, и даже не проси! — строго отрезала я. Кирилл обиженно отвернулся. «Эх, ну что за фигня?» — пронеслись мысли в моей голове, — «Ну я же не виновата, что мне это совсем не нравится».Вот уже полгода мой муж добивается моего согласия на анальный секс. Раза 3—4 он даже у нас был.

Я очнулась... голова страшно гудела как будто после долгого и продолжительного праздника. Попыталась открыть глаза — не получилось. Попыталась двинутся — почувствовала боль... Начала приходить в себя, голова стала проходит... Понимаю, что я сижу на стуле. Руки за спиной и я не могу ими двинуть — привязана... Ноги слегка разведены и тоже привязаны к ножкам стула... Почему не видят глаза?... Повязка... тугая. Во рту странный привкус свежести... и металла, и кляпа! Ко всему этому еще понимаю, что я абсолютно голая!!! Начинаю двигаться... больно. Начинаю мычать, пытаться кричать — получается плохо... Голос хриплый Да и кляп мешает распространению звука. Довольно прохладно... Тело покрывается мурашками, соски предательски встают... Как ни странно совсем не страшно, ну только чуть-чуть. Подумаешь: одна в пустоте и неизвестности, совсем голая.

Брат мужа.Глаза у меня уже слипались, когда Вовчик вдруг спросил: — Так что ты мне хотела сегодня сказать?Я непонимающе уставилась на мужа: — Когда? — Ну... ты сказала что-то насчет... нашего плана... — А! — вспомнила я. — Ну... я не то, чтобы хотела что-то сказать, просто подумала... — Теперь договаривай! — потребовал Вовчик. — Ты в самом деле хочешь это знать? — уточнила я. — Да, — решительно кивнул он. — ... В общем, я пораскинула мозгами и поняла, что то, чего мы хотим, в принципе, возможно... Только есть одна неясная деталь... — Какая? — По всему выходит, что, если что-то и будет, то не с Андреем... — А тебе надо с Андреем? — Вовик внимательно посмотрел на меня. — А у тебя есть кандидатура получше? — в тон ему ответила я, не отводя взгляд.

В дверь тихо постучали, и на пороге преподавательской появилась худенькая девушка лет 19-ти в летнем легком платьице чуть выше колена. Её длинные, светлые волосы были распущены, а голубые глаза отражали испуг и страх перед преподавателем. В руках она нервно переминала зачетку и потрепанную «разрешенку», свидетельствующую о неоднократной попытке сдать экзамен. — Профессор, вы позволите? — А, Иванова, медленно сказал он, я же тебе уже сказал, что не поставлю тебе экзамен, ты уже в который раз ко мне приходишь. — Но, профессор, меня же отчислят, если я не сдам Ваш экзамен. — Ну что я могу сделать, если у тебя в голове только пустое место...Она немного замялась, ей явно неприятно было слышать о себе подобные вещи. Однако перспектива быть отчисленной ее явно не прельщала.