Лето... наконец он долгожданный отпуск. Купив путевку в Турцию и собрав вещи Оксана направилась на встречу солнцу. Отель оказался так себе а отдыхающие и вовсе скучные она уже начинала жалеть о том что вобще приехала уж лучше бы с друзьями куда-нибудь.С такими мыслями девушка вышла за территорию отеля прогуляться. Шла задумавшись о чем и тут вдруг едва не сбила с ног очень привлекательного мужчину. Опомнившись Ксюша принялась извиняться, в ответ он лишь улыбался. Оказалось он работает в ее отеле. Они разговорились, Гёрг пригласил Оксану на дискотеку и она без колебаний согласилась.Возвращаясь а отель она думала и зачем я соглашалась подумаешь что он там из себя представляет, но не смотря на все ее упреки Гёрк был довольно милым.

— Мне не нужен просто любовник. Мне нужен раб. — Я откинулась на спинку стула и лениво потянула коктейль через трубочку.Сидящий напротив крупный мужчина чуть вздрогнул. Я знала, что нравлюсь ему, как самка, что он вожделеет меня как и большинство самцов. Проблема заключалась в том, что мне надоели и ласковые нежные любовники, и грубые похотливые животные. Идея давно зрела во мне, я даже пару раз пыталась построить свои отношения с мужчинами по этому принципу. Однако все оканчивалось пшиком. Я равнодушно взглянула на Дениса из-под ресниц. Первое свидание, цветы, роскошный ресторан. Совершенно не хотелось испытывать, подводить к мысли и бла-бла-бла. Утомили эти «человеческие» отношения. Откровенно говоря, в Денисе чувствовался определенный потенциал — было что-то такое в глазах... Денис опустил взгляд: — Давайте попробуем.

После того незабываемого вечера с Мирандой прошло два дня (хотя Шепард так полностью и не отошел). Тогда, два дня назад, он даже не мог представить себе такой бурный секс, да еще и с офицером Цербера — женщиной, которую специально создали быть идеальной. Но если бы он знал что ждет его впереди, то врят ли бы стал так удивляться...Ровно через два дня Шепард вновь ступил на свою Нормандию СР-2, после очередного полета на Цитадель — проблемы после его оживления постоянно валились на него, да с такой силой, что он не был уверен, что оживлять его была самая лучшая мысль ученых Цербера.

Я Виктор 1958 г. р, мама Лена 1939 г. р, рождённая в деревне, жившая в городе куда родители уехали по её категорической настойчивости когда мне было 2 года. Мама на 23 рыжая еврейка. Образование высшее по профессии технолог пищевой промышленности. Длительное время работала до самой пенсии начальником холодильного цеха крупного пищевого комбината.В 1965 году у меня появилась родная сестра... от родного моего отца (удивительно).ЮЛЯ она.Батя 1933 года рождения, крест от рождения и по предначертаности жизненного пути.Городская жизнь в нём убила крестьянского Разина... и он бы стал, но при условии его жизни на земле, чего из за маминой настойчивости не произошло и что служило до конца их совместной жизни неосознанным яблоком его душевного раздора. Мать себя в условиях городской жизни до распада СССР реализовала, батя не до распада, не после — нет.

Колька провел в колонии весь срок — от звонка до звонка. Долгожданная свобода снится ему почти каждую ночь. Едет в машине по чистому полю, кругом стеной сжимает дорогу озимая рожь... и вовсе не машина, а зоновский конь плетётся с Колькой в возке — полный душистого хлеба в коробке, похожей на сейф, который он вскрыл на обувной фабрике в кассе перед зарплатой.Буханки хлеба превращаются в пачки червонцев: Колька спешно суёт их за пазуху, в карманы штанов и бежит, бежит задыхаясь. Ноги, как ватные не держат его, и он на четвереньках старается забраться дальше в рожь. И вот его почти не видно, вдруг тяжёлая ментовская рука хватает его за волос — приподнимая голову. — Ты чо орёшь? — слышит он хриплый голос соседа по нарам. — всё шлюхи снятся — добавил сосед. — нет, нет — бормочет Колька, обрадовавшись, что всё происходило во сне.

Всем привет дорогие друзья, меня зовут Валерий. Хотелось бы поделиться с вами историей моего обучения в университете, где указывать не стану. Пожалуй начнем.Начну с себя я парень высокого роста, блондин с карими глазами.Жаркое, изнуряющее лето. Я стою на крыльце моего университета, курю. Пот, просто ужасно бежит по лбу. Так я простоял минут 10—15, ибо пришел сдавать документы одним из первых. Спустя некоторое время, начали подтягиваться и остальные абитуриенты и жар стал спадать. Среди кучи, как только с инкубатора, обделенных красотой девушек, начали проявляться проблески женской красоты. В очереди, я познакомился с двумя симпатичными девушками из Красноярска.

— Откройся, разведи ножки, да, вот так хорошо.Она закусила губу, когда он начал шевелить там пальцами. — Уже мокренькая, — заметил он довольно. — Ещё шире, милая, ну давай.Палец закружил по влажным горячим складочкам, и у неё закружилась голова. Потолок и углы комнаты потерялись в полумраке, внутри стало жарко, а по спине побежал озноб. — Хорошо, хорошо. Вот так, откинь голову ещё дальше.Поцелуи в шею и у ключиц вызвали дрожь. Правую грудь сдавила его рука, и с губ сорвался жалобный стон, пусть она и обещала вести себя тихо, как мышка. Но разве у неё могло получиться? Тем более что палец ни на мгновение не переставал ласкать и гладить — не проникая, а только поддразнивая.Ей подумалось вдруг, что на крышку стола уже должна была натечь целая лужица, а уж его ладонь так точно мокрая по запястье.

Дом на берегу Чёрного моря, казалось, стоял пустым особняком. На самом деле, внутри Татьяна, уже три года, как Ветрова, хлопотала в кухне, подготавливая последние моменты застолья-муж должен был приехать из полуторамесячной командировки откуда-то из Южной Америки. Она никогда не думала, что выйдет замуж за врача-этно-ботаника. Но за эту странную работу, тем не менее очень сносно платили, что поправляло положение и компенсировало одиночество хоть как-то.Поставила последнюю тарелку. Обернулась за ножом, нарезать хлеб и вздрогнула, прикладывая руку к сердцу, отдуваясь. На пороге кухни стоял муж, Александр, песчаного цвета костюме, песчаных крупных ботинках, с огромной сумкой на плече. Татьяна так и не привыкла к его манере двигаться бесшумно.— Ой, ну ты даёшь... — взгляд хамелеоних глаз был почти насмешлив, «Садист..." — подумала Таня...