Решил написать историю, случившеюся недавно с 23 летней девушкой по имени Катя. Катя работает помощником руководителя в средней строительной компании. У нее отличная фигура, длинные светлые волосы, аккуратная грудь второго размера и обворожительная улыбка. Стоит сказать, что недавно она снималась для одного каталога итальянской одежды и была помещена на обложку. На работе у нее отличные отношения в коллективе, но в целом дела у фирмы шли не очень хорошо. Долго не было объектов и, в связи с этим, образовался 5 месячный долг по заработной плате. Так что ей пришлось влезать в долги, чтобы как-то жить. Но в апреле был заключен крупный контракт, по которому в ближайшее время ожидался большой аванс и погашение всех долгов.

После тех дней, которые я провёл с Дашей, я позвонил ей. Она предложила мне повторить наш секс. По-видимому, ей понравился первый раз, да и мне тоже. Договорились встретиться с ней в кафе.Я сидел за столом и ждал свою девушку. Нервно потягивая из трубочки апельсиновый сок, я разглядывал людей находившихся в кафе. Из посетителей был только какой-то парень-скейтбордист, с аппетитом поедающий пиццу. Девушка, стоящая на кассе, сидела и тыкала пальцем по дисплею Айфона. Она была рыжей и кареглазой, с очень неплохими сиськами и стройной фигурой, но в плане внешности ей до моей Даши было очень далеко.Наконец-то пришла и она. На Даше была белая футболка и тёмно-синие джинсы, облегающие её прекрасные ножки и попку.— Я не удивлён, что ты захотела ещё, — сказал я.

Паша совсем не был героем-любовником в моем представлении: неприметный немного полноватый блондин с большими голубыми глазами в обрамлении пушистых светлых ресниц и широкой улыбкой. Он всегда много и смешно шутил, с удовольствием поддерживал беседу, но, похоже, совсем не умел флиртовать. Мы часто вращались в одной компании и быстро подружились: я всегда могла пожаловаться ему на неудачи в личной жизни и поделиться последними сплетнями, он — дать мне послушать любимую музыку и рассказать пару веселых историй. И вдруг однажды Паша случайно упомянул, что ходит танцевать сальсу.— Да ладно?! — воскликнула я. — Ты умеешь?— Ну да, я как-то прошел курс, — со смущенной улыбкой ответил он. — Мне нравится.

Жестокие игры (отрывки из порнографической повести).Часть 1. Забавный вечер.Вечером, сидя за столиком в баре того самого клуба «Забей» (кстати, хорошее название! :)), мы с Лёлькой пили коктейли, слушали музыку, доносившуюся с танцплощадки, и скучали. — Блин, до чего же мужики мелкие пошли! — возмущалась Лёлька. — Где же все рыцари? Куда попрятались? — А на фиг тебе рыцарь? — я посмотрела на неё, — тебе не рыцарь, а нормальный любовник нужен. Лю-бов-ник! — я прихлопнула ладонью по столу. — Да ну тебя! Скажет тоже! Мне, между прочим, романтика нужна... — Лёлька обиженно моргнула. — Да пойми ты: и романтика, и любовь и всё остальное — туфта без классного секса. И загибается вот уж действительно, м е ж д у п р о ч и м. То есть очень — очень быстро, уж поверь мне!.. — Ладно, закроем эту бесперспективную тему. Всё равно ни до чего не договоримся.

В домофон звонят.Я знаю, что это она. Она пришла мне сказать, что между нами всё кончено. Вчера вечером она позвонила мне и сказала, что хочет встретиться. Наши отношения зашли в тупик, сказала она. Неужели? Нам нужно встретиться, добавила она.Я знаю, чего она хочет. Она хочет освободиться от всяких обязательств, хочет перечеркнуть всё то, что было сказано между нами и обещано когда-то друг другу. Это, видите ли, гнетёт её. Она же не может начать встречаться с тем боксёром, пока со мною не будет всё кончено. Она же добропорядочная!Интеллигентка!Зачем она пришла? Чтобы сказать мне то, что и так очевидно? Чтобы избавиться от угрызений совести?Я сижу на диване и слушаю, как звонит домофон.Да пошла она к чёрту!— Андрей! — это кричит моя мама на всю квартиру. — К тебе пришли!Как будто я сам не слышу.

Работал я когда-то в компании, делающей системы безопасности, было это давно, но знакомые в некоторых заведениях остались, в том числе и в разных клубах. Они иногда давали интересные записи с камер наблюдения, особенно после разных праздников, когда клуб или отдельные залы арендовались компаниями. Админы знали меня как надежного не болтающего человека и разглашения не боялись, а я им в благодарность иногда помогал кое-что по технике. Вот однажды после затяжных майских праздников, один знакомый дал мне интересную запись. Запись была с двух камер, он их смонтировал, просто склеив изображения рядом. Одна была из зала со столом и небольшим танцполом, а вторая из укромного уголка рядом с залом, частично отделенного от зала перегородкой. Записи были совмещенные по времени.

Два матерых волка сидели передо мной. Красивые, холеные, в черных костюмах, в темных галстуках, со строгими выражениями лиц. Весь их вид говорил об их глубоком сочувствии, но непреклонности. Словом, олицетворение политкорретных друзей, пришедших на похороны, а потом объявивших, что вдове по завещанию не полагается ничего. Т. е. они собираются выкинуть меня на улицу. Я была не готова к такому повороту событий, слишком много завертелось в моей жизни в последнее время.Юрий и Евгений... Год назад я выкинула их на улицу. Мой муж, еще более матерый волчище, чем эти двое, давал им слишком много свободы и делился слишком большим куском пирога. Мне это не нравилось, и постепенно я убедила мужа, что его, так называемые, друзья — скорее обуза, чем подспорье. Не последнюю роль в средствах убеждения играло мое тело. Что ж, мне было чем гордиться.

Первым делом на экране я вижу себя, выходящим из комнаты, затем в течении минуты ничего не происходит. Слышен щелчок — это за мной закрывается входная дверь. Я напряженно вглядываюсь в экран, взгляд мой прикован к входной двери. Опаньки... Я вижу, как Наталья стягивает с себя одеяло, оголяя ногу... бедро... попу... Картина маслом... моя ненаглядная в ожидании... Нога и полпопы выглядывают из-под одеяла, при этом из одежды на моей только абсолютно прозрачный пеньюар нежно салатового цвета. Игра началась... А вот и остальные действующие лица. Ручка на двери медленно опускается вниз, и дверь тихонечко приоткрывается. Появляется голова Игоря, взгляд его падает на кровать. Надо было видеть его лицо! Губы вытянулись в утиную крякалку, глаза — с два пятака.