На небе догорал пожар,И солнца раскалённый шарЕщё кидал свой красный взглядНа золотушный листопад.Рой листьев, словно россыпь звёзд,Скрывал заброшенный погост,Порой цепляясь за кресты — — За знаки вечной немоты... Меж развалившихся могил,Совсем уже лишённый сил,Лежал в предчувствии концаС постельной бледностью лицаПрекрасный юноша. ЕгоЛиствою замело всего,Лишь жилка билась на виске.А мысли были вдалеке.Он вспоминал цветущий садИ юной девы пухлый зад,Когда, нагнувшись, у рекиОна купала башмачки.Он подошёл, сказал: «Мадам!Я двадцать пять рублей вам дам,В том смысле, если вы не прочьСо мной побыть сегодня ночь».Она ответила: «Сейчас!»И — — каблучком ему меж глаз!А он, упавши на траву,Уставил очи в синеву... Но взор его меж тем упалПод платье. Сумрак там стоял.И он попал навеки в пленЕё раздвинутых колен.Дурманил мозг, как хлороформ,Обзор её округлых форм,И он, испачканный в крови,Признался девице в любви.Она его омыла лоб,Потом сняла свой гардероб,И он, спеша, сорвал портыИ уволок её в кусты... Звучали вздохи под лунойНад затаившейся рекой,И колыхались камыши,Когда сливались две души.Был этот юноша силён — — Лобзал её со всех сторонИ не подозревал бедыДо самой утренней звезды.Он через месяц занемог,Не выходил уж за порог.К нему явился врач-старикИ, осмотрев его, поник:«Пускай тебя не удивит — — Твоя болезнь зовётся СПИД.Я не могу тебе помочь».Потом вздохнул и вышел прочь.Больной остатки сил собралИ на погост поковылял.Нашёл могилу девы той,Лёг рядом с каменной плитойИ с жуткой бледностью лицаСтал ожидать приход конца.