Марта открыла обе дверцы и с улыбкой посмотрела на перепуганных женщин. — Ну вот, красавицы мои, теперь ваша очередь, выходите.При этих словах Марине стало совсем плохо, она чуть было не упала в обморок. Шатаясь, она пошла за Мартой, сзади так же еле двигая ногами, шла Лена. Женщины встали на середине комнаты и жалобно смотрели на палачей. — Снимите с них наручники, забирайте своё пойло, и можете отдыхать — обратилась немка к палачам. Те, с явным разочарованием, исполнили приказ и удалились, закрыв двери. Женщины остались втроём. — Вот что я вам хочу сказать, девочки — начала Марта с нежной улыбкой на лице — вы мне обе понравились, и я бы не хотела подвергать вас пыткам, которых вы в принципе заслуживаете.

Вскоре мы подошли к их месту обитания. Жили они, похоже тайно, в одном из дачных домиков. Не понятно, скрывались они тут от кого или просто пережидали зиму. Домик, как и все остальные, был за забором и представлял из себя однокомнатную хибару, кое как утепленную и приспособленную для круглогодичного проживания. В домике стояла маленькая печка и создавала более-менее сносную для существования температуру. Но мне она показалась протопленной до красна — так я замёрзла. Из мебели были стол, два стула и двухярусная кровать, типа нар. Я сразу села на этот грязный топчан, поджав колени к груди и обхватив их руками. Руками я пыталась согреть пальчики ног.Они сели за стол, на котором уже стояла бутылка водки и какая-то немудрёная закуска. Славик достал из пакета несколько бутылок пива и поставил на стол.

После пережитого Вероника сразу же крепко уснула. Проснувшись она услышала как рядом кто-то негромко разговаривает. Она приподнялась и в свете камина увидела, что Вадим разговаривает с какой-то девушкой. Они не спеша потягивали вино из высоких фужеров и вполголоса о чем то беседовали. Вероника не успела как следует удивиться, как девушка, видимо почувствовав ее взгляд, обернулась и насмешливо произнесла: — О! Наша маленькая проказница уже проснулась! — и проворно поставив фужер на столик, подошла к лежащей Веронике, которая при ее приближении тут же натянула покрывало на свою обнаженную грудь.

Хорошее утро начинается с кофе. Свежие круассаны, которые Кристина купила к завтраку, ароматом тоже не уступают, и на кухне царит божественная атмосфера. Ещё более хорошим утро делает Кристина, нежно ласкающая хозяйкину киску. Да, после такого завтрака можно и поработать! Алиса закинула правую ногу на стол, чтобы рабыня могла добраться до попки — по утрам она больше любила кончать от анилингуса. Наиболее пикантная нежная ласка доставляла ей максимальное удовольствие. Чувство же, что эту ласку ей даёт её личная рабыня, готовая на всё, что пожелает Госпожа, возводило ощущения на какой-то небесный уровень. Ведущая утренних новостей рассказывала о каком-то парке развлечений, в то время как Алису накрыл оргазм.

Железная дверь с лязгом захлопнулась и Мари невольно поежилась от этого зловещего звука. Она огляделась — обитель коменданта оказалась большой комнатой обставленной в столь же помпезном стиле, что и весь замок. На стене висел большой плакат с Гитлером, у стены стоял книжный шкаф (Мари разглядела на корешках книг названия «Майн Кампф» и прочей нацистской макулатуры), рядом с окном стояли стол и несколько стульев из гарнитура не моложе восемнадцатого века. На одном из стульев лежала нацистская форма, сложенная со всей немецкой педантичностью.Сам хозяин, одетый только в черные трусы, небрежно развалился на огромной кровати в центре комнаты.

Маркс Болотов был очень специфический персонаж. Его интересы вертелись главным образом вокруг семейства земноводных, а если конкретнее, то вокруг жаб и лягушек. Твари мерзкие по своей природе и противные человеку. Но Макс этого своего главного увлечения не скрывал, а лишь бравировал своим фетишем.— Он меня выбешивает своим рыбьим взглядом и этой нездоровой любовью к жабам! — говорил про него вокалист группы Swamp Porn Даниил, в которой они играли вместе еще со школы. — Не удивлюсь, если в один прекрасный день выяснится, что Болотный принимает по утрам лягушачий помет в жидком виде, чтобы зарядиться бодростью и на нужный, блядь, лад настроиться.

Звонок в дверь.В одних трусах я подхожу к двери и смотрю в глазок.Ты пришла.Вернулась, чтобы поговорить. Ты уверена, что это — все. Ты готова избавиться от меня, вымарать меня из своей жизни, где пятно грязи на джинсах.Что ж, посмотрим.— Я просто поговорить... — твой голос дрожит, стараешься не смотреть мне в глаза.Я киваю и пропускаю тебя в квартиру.Когда-то она принадлежала нам обоим. Ты сама решила вычеркнуть себя из домовой книги. Я не стал препятствовать. Последнее время я вел себя достаточно инертно. Был практически безразличен к твоим решениям.— Выглядишь хорошо, — говорю я. — Чай, кофе?Ты садишься на диван и качаешь головой.— Я просто...Я кивнул и спокойно открыл шкаф с игрушками. В зеркале я вижу, как ты вздрагиваешь, боясь, что я устрою какую-то игру. Но нет, я просто достаю свой халат — сидеть в одних трусах не охота.

Марине казалось, что она предусмотрела всё. Она совершенно забыла, что оставила дома аусвайс, и когда её остановил патруль, она с ужасом это вспомнила. Лощёный и отутюженный, молоденький, немецкий лейтенант сообщил ей, что её проводят в комендатуру и там решат, что с ней делать. У Марины в сумочке, в губной помаде лежала свернутая трубочка с шифровкой, которую она должна была передать цветочнице на площади. Марина всем телом, физически чувствовала охвативший её ужас, когда в сопровождении патруля шла по улице к мрачному зданию комендатуры. Её мучила мысль о том, как бы выбросить помаду из сумочки. Она изобразила кашель и вместе с платком достала из сумочки помаду. Как будто бы сморкаясь, она пыталась незаметно отбросить её в сторону.