Жарким июльским полднем юная княжна Ирина, изволив только что проснуться, нежилась в своих барских покоях в своих пышных и роскошных пуховых постелях. Дворовые девки, горничные, которые находились в личном прислуживании молодой госпоже, уже принялись за свою обыденную работу, к которой должны были всякий раз приступать сразу же по пробуждении своей юной барыни. Одна крепостная спешила к барыне с сосудом для того, чтобы барыня смогла справить нужду, практически не сходя с постели. Тут же её подмыв другие молодые рабыни принялись умывать, обмывать, причёсывать, одевать, пудрить, прихорашивать и без того прекрасную, юную и прелестную свою госпожу.

31.01— .09.02.2005 г.Дороги, которые нас выбираютПоздняя осень. Пустой холодный парк с кучами опавшей жёлто-красной листвы, подернутой хрустящим инеем. На редких лужицах краевой рост тонких льдинок. По бетонным плитам аллей прогуливается немолодая пара высокого роста. Тишину прерывают звуки их неспешных шагов, позвонче — от каблучков-шпилек женщины, поглуше — от мужских туфель. Она держит его под руку и, посматривая друг на друга, они ведут тихую беседу. В основном говорит она. Женщина, жгучая брюнетка с яркой красивой внешностью, одета в длинное до пят, дорогое белое пальто с черной отделкой манжет, рукавов и карманов.

— А ну быстро сука! Ты сегодня явно халтуришь!Я строго отчитывал своего слугу. — Простите шеф... — пристыжено отвечал он. — После вчерашней ночи я почти не спал и чувствую себя разбитым. — Ты мне тут не оправдывайся! Знаешь сколько желающих работать в моем доме? Еще один подобный день и вылетишь отсюда! — пригрозил я. — Уверяю, такого больше не повториться. Еще раз простите шеф.Молодой парень опустил глаза в пол. Его щеки покраснели словно помидоры. Он сильно стыдился своего положения, и я об этом знал. Все дело в том, что он почти мой ровесник, ему 24, а мне 26. Но он в отличие от меня — никто! Пустое место. Несколько лет назад приехал в столицу из глубокой провинции. Сперва хотел учиться — его не взяли. Затем пробовал работать — но найти хорошую должность ни как не удалось.

Сегодня суббота. Классический день для порки. Значит, вечером мне предстоит расплачиваться за все прегрешения, накопленные за неделю. Любимый строг, но справедлив, а сегодня мне предстоит признаться в своей нерадивости. Дело в том, что на работе меня направили на курсы повышения квалификации, я училась хорошо, но в связи с праздниками пару раз прогуляла и завалила зачет. Поэтому получу сегодня по первое число, честно сказать, сердце уже заранее уходит в пятки куда-то. Вот поворачивается ключ в замке: здравствуй, любимый! — Ну что, рассказывая, моя дорогая, какие у тебя грехи за неделю.Я рассказываю о своем провале, он мрачнеет: что ж ты меня так опозорила? Придется тебя очень жестко наказать.

===Олег и Ник спешно шли по вагонам, удаляясь от вагона-ресторана. Путь им освещали полузажжёные лампы у потолка и мягкое лунное свечение, лившееся из окон. Ночь подходила к самому разгару, но «вечеринка» уже была окончена, и парни спешили нагнать Анатоля и девушку, ушедших первыми. Лица их были угрюмы, они не говорили в течении всей дороги обратно, но в руках Ника болтались девчачьи шёрты и балетки. Вдруг, в одном из вагонов, Олег задел рукой Ника, заставив остановиться своего приятеля напротив открытой двери одного из купе. В полутьме два тела — мужское и женское — переплелись под лучами тусклого света из окна во сне. Парень был слегка костляв на вид, и сквозь его тонкую кожу, несколько по-девичьи были видны вены. Девушка спала прямо на его голом теле, закинув свои руки за его шею.

Я готовилась к этой прогулке. Я посетила салон красоты, где моё тело тщательно проэпилировали. Моя кожа стала настолько гладкой и нежной, что мне было приятно гладить саму себя, особенно киску — полностью лишённая волос, она была гладкая, как шёлк.Я решила сделать сюрприз моему Ромику, одеться по минимуму — родителей дома не было, и я могла себе позволить это. Я надела чулочки, сапожки и прямо на голое тело шубку! Возбуждение я почувствовала, уже выйдя на лестничную клетку и по мере того, как спускалась всё ниже — возбуждение росло. Шёлковая подкладка шубки сама по себе была приятно прохладной и прилегала к телу неплотно, позволяя прохладному воздуху свободно прогуливаться по всему телу, пробираясь в самые потаённые его уголочки.

Я вылизывал ее обутые ноги, пока она сидела на унитазе. Когда она закончила, она встала, широко расставила ноги, слегка нагнулась и сердито посмотрела на меня с дьявольской усмешкой. — А теперь ты можешь почистить мою замечательную нижнюю дырочку — сказала она спокойно, в широкой улыбке обнажая свои великолепные белые зубы. — Спасибо Госпожа! — с энтузиазмом ответил я и начал наслаждаться подарком Госпожи. — Вот так, хорошо. Вычисти все основательно. Счастливый раб. А, знаешь, ведь ты не достоин такого подарка. — Спросила Госпожа. — Да, Госпожа — ответил я неразборчиво, поскольку мой рот был занят вылизыванием прекрасной попки Госпожи.Жестокая порка. — Ну хватит, раб — продолжила Госпожа. — Нельзя быть таким ненасытным. Сейчас настало время для строгого наказания — жестокой порки.Я не верил своим ушам.

Жизнь моя постепенно налаживалась — теперь у меня был парень, с которым у меня случался более-менее регулярный секс, но был и ряд минусов, присущих любой студенческой паре, а в нашем случае — особенно. Во-первых, место для наших любовных утех было всего один-два раза в неделю, чего мне категорически не хватало. А, во-вторых, мои крики, мягко говоря, раздражали соседей и очень сильно нас демаскировали. Как-то раз нас спалили, когда Антон сидел на подоконнике, а я делала ему минет, опять же положение спасла моя неотличимая от девичьей фигурка, и прическа, которую, по совету моего мужчины, я с каждым разом делала все более и более женской (ну, назовем ее, ради приличия — унисекс).