Прелюдией к любви — безумство волн,Что в мириады пенно-белых брызг,О скалы разбиваются внизу —Прекрасный, дикий, грозный бури миг!Шторм отражается в глазах твоих огнём,Зрачки расширены, влекут за душу вглубь —Туда, где вожделение твоёСовсем не предлагает отдохнуть!Поют отнюдь не ангелы в хорах,Там, где живет сейчас душа твоя,О, детка, да — кипит там на кострахЖелания безумного смола!Да, моя леди, да — я проводник,Твой Мефистофель, наслаждений бес,К губам твоим безудержно приник...Ты вызывала шторм? И вот — я здесь!Все ниже поцелуев цепь моих,Под пальцами моими — жар сосков,Вот я уже вкус соков ощутил,И аромат прекраснейших духов,Что изливает твое тело там,Где под холмом Венеры затаясь,Находится в прекрасном гроте храм,Богини его имя ныне — Страсть!Воздам богине должное, кружаБезумным танцем языка у врат твоих...

Продаж практически не было, оно и понятно — жаркий летний денёк, народ вялится на местном пляже, кому охота бродить среди диванов и кресел, когда природа зовет? Выручки в кассе кот наплакал, поэтому можно отказаться от инкассации! Эта мысль грела Ленкино сердечко больше, чем даже окончание рабочего дня... Не любит она заполнять бумажки и трястись перед строгим дядькой, который непременно найдет ошибки в ее писанине и заставит переделывать, а то и вовсе откажется забирать умку с деньгами... А как тут ошибок не наделать, когда вон оно, солнышко, так и манит на улицу, смущает ум девичий.Ленку в магазине любили, и как не любить? Молодая, резвая хохотушка, медные от природы волосы в толстую косу заплетены, веснушки россыпью по озорному лицу, большой яркий рот так и норовит расплыться в улыбке — и не захочешь, а рассмеешься, глядя на нее.

Нечто фэнтезийно-псевдоисторическое, за основу взяты древняя Греция, Персия и Рим.*Волчица — так в Древнем Риме называли проституток. *Лупанарий = публичный дом. ___Девушка стояла к ней полу боком: пурпурный плащ, под ним кожаный дублет с короткими, собранными в складки наплечниками, на теле — туника, вокруг бёдер — палудаментум. Одежда подходящая войну, а не молодой красивой женщине.— Ещё одна волчица? — внезапно охрипшим голосом спросила Митра, в голове проскользнула безумная мысль, что господин купивший её, может быть просто одел куртизанку в свою одежду. Но нет, видно было, что одежда шилась для неё и это подтвердили последующие слова молодого мужчины, приведшего её сюда.— Нет, — тот улыбнулся уголками губ, повернувшейся к ним девушке, — всадница императора и моя сестра.

Солнце скрылось за горизонтом, розовое марево навевало на романтические мысли, но Степан Ржевский упорно сопротивлялся любовному настрою. Дело в том, что Степушка был крайне невежливо отвергнут местной красой Наташкой. Все обстояло таким образом: он пригласил Наталью попарить косточки в баньке, накрыл, как подобается столик в предбаннике, водка, сало и чесночок, повесил веники и принялся ждать королевишну.— Ну что Степка, поддал жару? Я люблю погорячее баньку! — вместо приветствия зарядила Наташка— Конечно, скорей скидывай трусишки и айда в парилку, — усмехнулся Степан и погладил густую бороду.Девка захихикала и скрылась в предбаннике. Бахнула стопку водочки для храбрости и голышом исчезла в пару.

Так началось их путешествие на Юг. Они быстро поняли, что погони нет (и ошибались, впоследствии эта ошибка едва не стоила Кайсе жизни), и шли беззаботно днем. Ночи они проводили в шатрах гостеприимных приют-елей. Какие же это были ночи! Арти уже с трудом мог вспомнить, как же он жил раньше — без этого грудного голоса, этой застенчивой улыбки, нежных рук и губ...Волк остановился и потянулся. — Там приют-ель, видишь? Остановимся? — Еще нескоро стемнеет ведь. — Кайса вопросительно взглянула на него. — Есть хочется... И... — он обнял её за талию и притянул к себе, — И тебя хочется! — и нежно лизнул девушку в шею. Она наклонила голову и тихо рассмеялась. — Ты умеешь уговаривать! Пока Кайса разворачивала лагерь, Арти успел наловить рыбы и вскоре в котелке булькала ароматная уха.

Фло медленно приходила в себя, и с каждым вздохом ей становилось все понятнее — вчерашнюю битву кентаврам они проиграли. С великим удовольствием Фло вспомнила, скольких агрессоров она самолично отправила к праотцам. И тут же менада содрогнулась от ужасающей мысли. Что теперь будет с ней, попавшей в плен к тем самым кентаврам.Фло принадлежала к касте лунных жриц, что следили за порядком в храмах Богини. Жрицу можно было отличить от рядовой менады-охотницы по белоснежной окраске шерстки, у остальных она была светло-синей. Менады, полу-женщины, полу-кошки, были очень похожи на людей. Отличал их только длинный хвост, похожий на львиный, и тончайший шерстяной покров. Раса охотниц и волшебниц.С кентаврами у менад был старинный мирный договор.

Разрядка.Пьеса в 2 действияхДействующие лица:Доктор (Д)Пациент (П)Действие первое.Больница. Кабинет Доктора. Пациент со встревоженным лицом мнется у дверей кабинета, не решаясь зайти. Его фигура полна трагизма. Он одет в серый костюм, брюки в районе паха неестественно раздуты и мешают ему передвигаться. Наконец Пациент робко стучит в дверь и после приглашения скрывается за ней.Д. Ну здравствуйте, здравствуйте! С чем пожаловали?П. Да вот, доктор, беда у меня... (распахивает полы пиджака и, горестно вздыхая, показывает на бугор)Д. Ну-с, по порядку. Расскажите, на что жалуетесь и предъявите предмет жалобы.П. Понимаете доктор, как вижу женщину, вот такая напасть со мной происходит (расстегивает ширинку и с мучительным стоном высвобождает хуй огромного размера, с раздутой красной залупой)Д. Да что же вы, батенька...

Мне нужно было скоротать еще несколько часов до прихода Макса. Я еще немного повалялась в кровати, посмотрела телевизор, но там не было ничего интересного.Нужно было принять душ, не то, чтобы я надеялась, что вечером что-то случится, просто хотелось почувствовать себя чистой. Я застелила кровать и направилась в душ.Став под горячие струи воды, которые по началу немного обжигали мою кожу, я расслабилась и на пару минут забыла о всем, что произошло за последние сутки. Все эти изменения, это очень странно, как это произошло и почему? Но у меня не было так много времени, чтобы тратить его на размышления. Мне нравилось, то что случилось со мной, теперь многое стало на свои места. Теперь мои странные желания мужского тела и, главное, члена, которые иногда возникали у меня, не были странными, они были естественными.