Пока две его суки отдыхали в своей опочивальне, хорошо оттраханные, его сущность не желала останавливаться на достигнутом. Яйца болели, наполненные семенем, а член налился от прихода крови. Ему нужна была еще самка для оплодотворения. И тогда он вспомнил о фрейлинах сестры, дочерях герцогиня. В то время, как сама женщина предавалась разврату с королем, ее дочери воспитывались в такой же строгости, как и его сестра. И теперь он решил оказать им большую честь. Они станут суками короля, в то время как мать удосужилась лишь первым командиром. И то это был высокий ранг для нее, но воину очень понравилось влагалище женщины, и он, как правитель, проявил милосердие к этой шлюхе.Дейкон подошел к комнате, в которой поместили близняшек, и зашел внутрь. Девочки смирно сидели на кровати, играя ладонями в считалку. Они не волновались и не боялись.

Пока стилисты колдовали над Эмили, Виктор и Алексис (Аннабелль о чём-то консультировалась с хозяйкой магазина) сидели в ресторанчике, открытом каким-то предприимчивым бизнесменом в том же здании, что и салон красоты. Большинство довольно немногочисленных посетителей, похоже, составляли мужья клиенток, скучавшие, пока их благоверные проходили косметические процедуры, ещё несколько человек было водителями или кем-то в этом роде. Двое студентов выделялись на фоне немолодых и состоятельных мужчин настолько ярко, что окружающие, наверное, думали, что студенты ошиблись дверью, но Виктор и Алексис старательно игнорировали направленные на них взгляды.

Ты приходишь домой... Звонишь в дверь... Тебе никто не открывает... Достаешь ключи и открываешь квартиру. Знаешь, что я дома. Но никого нет. Ты удивлена. Закрываешь за собой. Ты устала, немного злая. Я должен был тебя встретить. А меня и дома нет. Ты снимаешь с себя верхнюю одежду и проходишь в комнату. На секунду ты застываешь...Наша кровать усыпана лепестками роз... Повсюду горят свечи: на полу, но подоконнике... Легкий испуг: свет выключается, а твои глазки закрываются моими ладошками... И нежный поцелуй. Я целую твою шею... Ты стоишь ко мне спиной. Мои губы, не переставая, покрывают твою шею поцелуями. Легкий шепот тебе на ушко: закрой глазки. Ты послушно закрываешь их, а мои руки начинают тебя раздевать... Снимают с тебя кофточку... Мои крепкие ладони мнут твою грудь, а язычок ласкает тебя за ушком... Ты откидываешь голову на бок.

Прибежав в каморку под лестницей, Буратина шлёпнулась на пол около ножки стула. В деревянной головке вертелись переживания сегодняшнего дня. Она не знала, что делал с ней папа Карло, отчего так приятно было между ножек. Хотя толстый палец усатого полицейского немного прояснил ситуацию, и теперь Буратина догадывалась, что Карло тоже вставлял в нее свой палец, только у него он был еще длиннее и толще. Внизу животика приятно защекотало. — Чего бы ещё такое придумать?Не нужно забывать, что Буратине шёл всего первый день от рождения. Мысли у нее были маленькие-маленькие, коротенькие-коротенькие, пустяковые-пустяковые.Рядом со стулом, прикрытый грудой опилок, лежал молоток. Обыкновенный молоток, со старой отполированной рукояткой, не толстой и не тонкой, а такой, чтобы было удобно его держать.

Таараши лениво усмехнулась на такую очевидную попытку сохранить лицо. В устах измождённой, раскрасневшейся, залитой густым семенем синдорейки насмешливая похвала прозвучала уж очень вымученно, особенно если учесть, как она буквально умоляла дренейку _до_ случившегося.Подагра стряхнула сонное оцепенение, поднялась, вытирая чресла полотенцем, и принялась одеваться. Подтягивая широкие удобные штаны массивным поясом, дренейка взглянула на Альрину сверху вниз. — Приводи себя в порядок, ты ведь не забыла, что наняла меня для работы? — темнокожая оскалилась, показывая крепкие белые зубы. Похоже, рогатая уже восстановила все свои силы, и была готова к чему угодно, и это несмотря на то, что очертания всё ещё возбуждённого жёсткого члена легко угадывались в промежности тёмных шаровар.Фыркнув, Альрина озадаченно оглядела себя.

Постоялый двор «Одинокий Дом», 3 километра от форпоста при Берлине.Спустившись в сумрачный общий зал, Маанат застал Шэдри, разложившую на «их» столе детали пистолета. Мрачные бетонные стены здания резко контрастировали с деловитыми движениями охотницы, мурлыкающей какую-то лихую пиратскую песенку из прежних времен. Громыхая железом, старый наемник прошагал к бару, зашел за грубую деревянную стойку и нацедил две кружки пива, оставив кредиты на столешнице рядом со спящим служащим. Подойдя к столу, он бесцеремонно подвинул чистящие средства, водрузив на стол добычу.— Угощайся, командир, — лаконично предложил он.Шэдри вздрогнула. Она привыкла к тому, что этот волкодав никогда не здоровается, но почему-то просто не ожидала услышать такого обращения в свете недавних событий.

СинопсисВ отдаленном будущем человечество ожидали не самые светлые денечки. Ядерная зима, охватившая земной шар, заставила оставшихся людей сплотиться в нескольких городах, защищенных от радиации недавними и сложными в изготовлении приборами. Израсходовав весь провиант, самые отчаявшиеся решили покинуть периметр — и обнаружили, что «зима» ушла, как и привычная им Земля. Деревья, растения, животные стали выглядеть по-другому, даже вода изменила цвет. Новый мир таил в себе множество опасностей и первой из них стали мутанты, бывшие когда-то людьми, попавшими под удар. Со временем выжившие — «старые» — стали находить места изменений. Физические и химические законы знакомого мира были здесь... пластичны. Вспомнив былые годы, старые назвали эти места аномалиями, а предметы с аналогичными, алогичными свойствами — артефактами.

23.06.2011Маргарита — наша начальница — была невероятно красива и безупречна. Всегда, во всем и везде... Казалось, что даже в туалете она руки мыла по-особенному. Но от нее за версту веяло таким невероятным холодом, что мы все практически физически это ощущали. Разве может женщина с такой внешностью быть такой ледяной и неприступной? Может! Короче, подпольная кличка нашей Маргариты Владимировны была Снежная Королева, что абсолютно соответствовало ее сущности.Мы даже шутить по этому поводу не решались — себе дороже, нрав у нашей Королевы был под стать ее сущности! Чуть что — считай, гуляешь на улице, а своей работой мы дорожили... Так продолжалось, пока в нашем отделе не появились два брата-близнеца. Чьи они дети и как сюда попали, никто не пытался выяснять, и так было понятно, что не через биржу труда...