— Катька, ты убиииийца! Где платье, блин?! — А мое? Ты что, еще не... Пипееец, блин! Я ваще фигею... — Девочки, девочки! Ну что за лексика, ë-моë!В доме Облжанских все не только смешалось, но и перелопатилось, и перекувыркнулось вверх дном: Сандра и Мариабель Облжанские собирались на великое мероприятие, которое предвкушалось весь месяц. Все это время оно смаковалось, обдумывалось, обсуждалось на все лады — и несмотря на то, сборы все равно начались в последний момент.По всему дому были раскиданы трусы, лифчики, колготки, ленты, тампаксы, помада, тушь, тени, карандаши, заколки, бусы, коробки, мятые газеты, тарелки, бутылки, огрызки булок, яблок, сникерсов, салфетки, вата и другие предметы, которые было невозможно опознать под слоем всех прочих. Отовсюду гремели мобилки — как всегда, одновременно и в самый неподходящий момент.

Княжна Вороновская сидела и смотрела в окно, а точнее на него... Боже, до чего же красивые узоры нарисовал январский мороз на стекле... Как будто сказочный замок с резными воротами... На него можно было смотреть бесконечно... А часы все тикали, раздражая своей еле уловимой трескотней...Неделя у княжны не задалась с самого начала. Будучи крайне ревнивым, г-ну Вороновскому пришла в голову идея отвезти княжну в усадьбу на недельку, пока его не будет в городе (отлучился по своим городским делам в командировку в Москву). Сославшись на прекрасную погоду и полезный морозный воздух, Дмитрий, не слушая возражений молодой жены отвез ее в их семейную усадьбу Заячья Гора.Он был старше ее на 10 лет, высокий, статный, красивый. В его 32 за ним до сих пор была закреплена слава первого красавца Петербурга. Но Нина не любила его.

Вoт ужe кaк нeдeлю нaзaд мoя нaстaвницa исчeзлa. Прoстo oтпрaвилaсь зa трaвaми кaк oбычнo и нe вeрнулaсь. Дa, я пoнимaю чтo мы живeм в кoлдoвскoм лeсу, тут пoлнo oпaснoстeй, нo и ee нeльзя нaзвaть бeззaщитнoй. Зaчaрoвaннaя oдeждa, мнoжeствo aмулeтoв, нeскoлькo aртeфaктoв, всe этo былo пoстoяннo при нeй, нo видимo нe пoмoглo. Мнe нaдo былo ужe дaвнo oтпрaвиться нa ee пoиски, нo чтo тo прoизoшлo с мeстными oбитaтeлями лeсa, oнa стaли чeрeз-чур aгрeссивны, хoтя рaньшe никoгдa нe нaпaдaли нa нaс пeрвыми, eсли мы были oстoрoжны. Хoтя я и нe тaк дaвнo здeсь живу и учусь.Пoл гoдa нaзaд в нaш гoрoдoк, хoтя кaкoй тaм гoрoд, прoстo рaзрoсшaяся дeрeвня, пришлa вeдьмa. Oнa былa мoлoдoй и крaсивoй, в тeмнo-фиoлeтoвoм кoрoткoм плaтьe и ширoкoпoлoй шляпe, кoтoрую oбязaтeльнo нoсит кaждaя, ктo имeeт oтнoшeниe к кoлдoвству, у мeня сeйчaс тoжe тaкaя eсть и я этим oчeнь гoрдa.

Что это? Мне чудится? Нет... это реальность, но с чего бы?..Мои ноги разведены в стороны и чуть приподняты, бедра покоятся на сильных мужских плечах. Его пальцы крепко держат попу, раздвинув ягодицы. Горячий язык проник глубоко во влагалище и неустанно вылизывает стенки вагины. Припухшие створки губ обжигает страстное дыхание и легонько царапают зубы. Господи, приятно-то как... Постепенно выплываю из сна: блаженно потягиваюсь, немного приподнимаю попу, подставляясь уже мокренькой вульвой под нежданную ласку. Чего это на мужа накатило, что он вдруг посреди ночи решил меня куни порадовать? Язык выбрался наружу и принялся упругим кончиком дразнить клитор — вагина тотчас заныла, требуя вернуть его обратно. Я легонько подмахиваю бедрами, чувствуя, как растет возбуждение.

После длительного перерыва, я возобновляю историю Ники. Приятного прочтения.Я быстренько накрыла на стол из того что принес Макс и некоторых запасов с холодильника, вышло неплохо. В центре стола стояла бутылка коньяка, я поставила два бокала.Макс вошел через пару минут, застав меня за завершением всего процесса. Он молча присел за стол. В глаза он мне старался не смотреть, а вот телом, похоже, наслаждался.Мы проговорили около часа, вдвоем пытаясь еще раз осознать произошедшее. Макс, похоже, поверил мне, хотя сомнение не покидало его, но как я могла его винить, я и сама не верила до конца в произошедшее.Макс налил еще по 50 грамм конька, в бутылке уже оставалось меньше половины. Я начинала хмелеть, оно и к лучшему, наверное.— И что ты теперь собираешься делать? — спросил Макс.— Не решила еще толком...

Голова моя еще вертолетила, и сознание где то блуждало, но военная подготовка моментально мобилизовала тело. Застал я самого себя уже спускающимся из короны по винтовой лестнице, винтовка висела на моем плече. Ада шла впереди. Не оборачиваясь. Думаю, тоже еще приходя в себя. Весь остальной состав уже собрался перед выходом, ждали только нас. Бойцы стояли по периметру круга диаметров в двенадцать метров, через каждые пять шагов друг от друга, так что пространства в не поля зрения не оставалось. Джил и Элисон стояли в центре круга, молча ожидая завершения маневра. В руках у Элисон был чемоданчик с противоядием. Ада шла с непроницаемым лицом, ее дыхание уже успокоилось, и внешний вид ни чем не выдавал нашу маленькую тайну.

Все утро я не находил себе места. Сегодня мы пойдем гулять! Гулять! Пусть по больничному двору, но я снова увижу что-то кроме больничной палаты. А еще я пойду не один! Я буду с тобой! Гулять с тобой, видеть солнышко, травку, чувствовать ветерок. Весь день я как маленький наивный ребенок. Ты заходила ко мне в палату видела все это, видела, как я хожу по комнате нарезая круги и ломаные траектории, в каком восторге я нахожусь. Тебя это дико веселило, ты входила и в первые же секунды начинала смеяться глядя на меня. А я тянул тебя за полу халата и спрашивал: «Уже идем, уже идем, уже пора?». И вот, наконец, после обеда, держа меня за локоть, мы спустились по ступенькам больничного крыльца в больничный же сад. Мою полосатую пижаму сразу стал продувать теплый летний ветерок, почти забытые ощущения. Сначала мы просто ходили, гуляли, разговаривали.

ЕвсейВошли немцы в село Малые Радуницы летом 41-го года без единого выстрела. Да и с кем тут было воевать? Восемь баб, одна старуха да пару ребятишек дошколят. Красная Армия защищать этот бывший хутор, а теперь колхоз, специализирующийся на производстве свиней с гордым наименованием «Путь к коммунизму» не собиралась.Завоеватели быстренько закололи пару молодых свиней для своих нужд и, по-хозяйски оставив в целости хряка Борьку и нескольких свиноматок для развода, прошествовали дальше. А в селе осталась хозкоманда, набранная из военнопленных: три мужика лет за пятьдесят и Евсей Смоляков. Мужики были пьяницами и разгильдяями, каких свет не видывал, и поэтому командовать ими поставили справного мужика из семьи раскулаченных и высланных в Сибирь крестьян.