Дорогу замело начисто. Зарядивший с вечера снег укрыл все вокруг полуметровым одеялом, сквозь которое едва проглядывались контуры шоссе. К воротам гаража намело длинный, косой сугроб.— Да-а, тут ни одна машина не проедет. — Ирка ковырнула носком сапожка пушистое покрывало, но, так и не решившись шагнуть с крыльца, обернулась к мужу. — Ну, что там?Михаил, убирая мобильник, пожал плечами.— Трассу чистят, но честно предупредили, что добираться будут не меньше суток. Наш коттедж не единственный. Да там еще снег сошел, два поселка отрезаны. В общем, остается только ждать.— Называется, приехали в гости на пару дней. — Проворчала, кутаясь в коротенькую с меховой опушкой курточку, Ленка — Хорошо хоть завтра не на работу.— И долго мы будем на крыльце попусту торчать? — Муж Лены, Вадим, как всегда, оказался самым практичным в компании.

Они смотрели на это яблоко без страха и упрека, и оно смотрело на них, ласково улыбаясь своими разными боками.Если бы я было мужчиной, думало яблоко, я бы завалил эту женщину на непорочную траву, и, не дожидаясь пока утихнут колебания ее павшего тела, нежно пробежал, раскачивая хвостиком, — сначала по пухлым губам, затем поколесил бы вокруг молочно пушистых холмов, рискуя свалиться в душистую пропасть подмышек, чтобы, лихо оторвавшись, катить затем смелым катигорошком, слегка постукивая крепкой палицей, этой нежной долиной с потухшим вулканом пупка прямо к заветным вратам царьградским — взять их рукопашным боем, затопив округу потом, кровью, сладким медом.

Перила холодные и мокрые. Уже четвертый день облака, отрезавшие город от солнца, извергают вниз мелкую ледяную морось, нечто среднее между дождем и снегом, а потому пальцы, касающиеся металла, быстро теряют чувствительность. Но это не важно — скорее, даже хорошо. Вот если бы можно было целиком вот так... ничего не чувствовать.Наклоняюсь и смотрю вниз. Отсюда, сверху река кажется серой, словно дорожное полотно. Огромная, пустынная дорога, ведущая в неизвестность. Картина одновременно и пугает, и притягивает: стоит только сделать шаг, и этот путь уведет тебя от всех бед, и воспоминаний. Хотя, воспоминания — это тоже дорога. Та самая, что привела меня сюда, на мост, в этот хмурый ноябрьский день.

— Никак не могу налюбоваться, как ты танцуешь, — улыбнулся Виктор Алексис, ведя её с танцпола.— Спасибо, — Алексис улыбнулась и, приобняв юношу, поцеловала его. — Да ты тоже хорошо... занимался этим раньше?— Только в кружке бальных танцев, ещё в школе, — улыбнулся юноша. — Это, конечно, совсем другие танцы... но кое-что тело ещё помнит. А ты?— Ну, я два года на Марсе в танцевальную студию ходила... — отвечала Алексис, присаживаясь за их с Виктором общий столик, — плюс ещё два года дома, на Центавре.— А... ты этим, ну, как парень занималась или как девушка? — осторожно спросил Виктор.— И то и другое, — Алексис рассмеялась. — Там, конечно, сперва удивлялись, потом перестали, но всё же отрабатывать движения для партнёра-мужчины, находясь в женском теле, — и наоборот — мне так и не разрешили. Ну а альчибианские танцы — это вообще совсем другое...

Текст содержит откровенные сцены, недопустимые лицам не достигшим 18-го возраста.Французский ресторан.Настала весна, время цветов и приятных сюрпризов. В один из таких весенних дней я с подругами решила сходить во французский ресторан. Это было одно из престижнейших мест в нашем городе. Там довольно серьезные люди, а так же очень симпатичные парни. Это была суббота, вечер. Созвонившись с подругами, мы решили встретиться возле входа в ресторан в семь часов вечера. У меня было еще достаточно времени, чтобы выбрать, что мне одеть. Открыв шкаф я как обычно начало долго выбирать себе одежду, примеряя на себе почти все, что у меня было. Наконец — то я решила, что одену черное короткое платье белой каемочкой по низу и крае коротких рукавов.

— Какой солнечный день! — подумал Фабио, потягиваясь в кровати.А день, действительно был солнечным, лучезарным. Небо своей голубизной и величием потрясало.Наскоро одевшись, десятилетний Фабио выбежал на улицу, наперекор уговорам матери о завтраке. Он любил бегать в полях, играть в лесу, где деревья встречали его своей добротой, и каждый листочек приветливо шелестел ему. Любил вздремнуть в шелковой траве, где разные букашки охраняли его сон...Так и сегодня, он со всех ног помчался по полю, раскинув руки, давая ветру обдувать его грудь, волосы развивались, а чувство, охватившее было неописуемым.Добежав до ручья с необыкновенно прозрачной водой, он вдоволь напился и присел в тени могучего дерева. Смотря с интересом на муравейник, сознанием Фабио завладело что то необыкновенное... он услышал прекрасное пение и смех девушек.

Приветливо припекало солнце, освещая небольшую лесную поляну и происходящую на ней драку, впрочем, последняя была недолгой. Девушка-разбойница рывком извлекла из тушки монстра кинжал и стряхнула с него кровь, потом обернулась на скучающего неподалёку молодого жреца, который как раз чистил ногтём свой крестик.— Он по тебе даже не попал, — заметив убийственный взгляд, невинно отозвался юноша, отдёргивая руку от крестика, — Так что я не счёл нужным вмешиваться.— По-моему ты скучаешь? — спросила разбойница, оправляя свои роскошные серебристые волосы, которые сразу же красиво рассыпались по чёрной майке, обтягивающей красивую грудь.— Можно и так сказать. С твоим уровнем уклонения нам уже давно пора перебираться охотиться в другие зоны. Давай, к примеру, сходим в Дремучую Чащу у тебя и оружие нужное уже есть.

— Привет! А почему такой симпатичный парень пьет один? — она удивленно приподняла бровки-ниточки.— А ты что, налоговый инспектор? С какой стати я должен перед тобой отчитываться?— Просто если человек пьет в одиночестве, либо у него проблемы, либо большие проблемы, — улыбнулась она, продемонстрировав жемчужно-белые ровные зубки.— Налоговый инспектор и психоаналитик в одном флаконе — редкое сочетание, — я демонстративно поднес свой стакан к губам.— И это еще не все, что я умею, — с облегчением выдохнула она.— И умей себе на здоровье. Ко мне-то ты чего привязалась? — я посмотрел на нее с напускным негодованием.А ничего так бабенка — лет под тридцать, но фигурка как у куколки, ни грамма лишнего жира.