Марина на миг отдернула руку от холодной, металлической ручки подъездной двери. Затем она усмехнулась. Совсем по-другому, нежели тогда, два года назад, когда упрекала себя в слабохарактерности после того, как радостно согласилась вновь быть с тем, к кому она сейчас приехала.«Как хорошо, что тогда — хоть и дуреха — таблеточки-то выпила. А то сидела бы сейчас с ребеночком. Одна. Ну, «милый»... « — подумала она, стиснув зубы.Она никого в своей жизни не ненавидела.Нет, разумеется, как и всякая девочка, она ненавистно смотрела эпизоды, в которых экранные злодеи мешают экранной же любви. Она ненавидела родителей, будучи подростком: той гормональной ненавистью, которой каждый тинейджер поливает весь мир, начиная с себя самого.

Это переписка, украденная мною из электронного почтового ящика моего приятеля.Папка «Отправленные»От: Narciss@...Кому: Magdalina@......Здравствуй, моя милая МагдалинаПолучил твою фотографию. Как же ты прекрасна на ней! Твой взгляд, твоя милая улыбка, бледная кожа, румяные щёки — всё это так возбуждает меня! А твои волосы, эти чёрные сверкающие волосы просто сводят меня с ума. А эта шуба, одетая на голое тело — Боже мой, я весь горю. Твоя грудь, она чуть видна из — под шубы... как бы я хотел оказаться сейчас рядом с тобой, заключить тебя в свои объятия, ощутить весь жар твоего божественного тела, прикасаться к тебе вновь и вновь... Впиться своими губами в твои уста, слиться с тобой в долгом страстном поцелуе, обхватить твои губы своими, ощутить твой язык внутри своего рта... опустить лицо на твою шею, ощутить шёлк твоей кожи...

Я иду за ней уже около получаса. Надо держать себя в руках, не подходить слишком близко. Но я уже чувствую запах её духов... Мммммм... Держись парень, не сейчас, ещё чуть-чуть. Звук каблуков сводит с ума, шпильки, вечером, одна... Нет, точно не убежит. Смотрит на витрины, такая бледная от их освещения, похожа на куклу.Вот он, тот переулочек, есть тут одно местечко... лишь бы никто не шёл мимо. Ну же, давай, не останавливайся, детка, пройди ещё чуточку.Подхожу ближе, на расстояние вытянутой руки. Вот. Сейчас, самое время.Хватаю её одной рукой за шею, а другой прикрываю рот. Утаскиваю в тёмный переулок, прижимаю к кирпичной стене. Меня хоть никто не видел? Оглядываюсь. Никого. А! Укусила сучка! Кричит! — На тебе! — отвешиваю звонкую пощёчину с размаху. Не так легко было её ударить, как я думал. Но зато заткнулась.

Никогда Элеоноре не забыть свою первую встречу с адептом Храма! Она (ибо это была женщина) явилась в час, когда королева и весь двор праздновали в тронном зале очередную победу Элеоноры-воительницы, так теперь ее называли, над нерадивым соседом, повадившимся грабить пограничные селения. Пир был в самом разгаре, когда вошла Она. Почему-то все взоры сразу устремились к двери, разговоры затихли, музыканты прекратили играть. Гнев, охвативший было правительницу, быстро иссяк, стоило только незнакомке подать голос: — Храм выражает свое искреннее восхищение стратегическими талантами нашей пресветлой королевы.Гром среди ясного неба не смог бы поразить правительницу сильнее, чем звучание этого голоса. Сказать, что он был прекрасным, значит не сказать ничего.

Она брела по лесной тропинке, который уже раз перебирая в памяти события последних дней. Слёзы уже высохли на глазах, но возмущение с обидой и не собирались её отпускать, вновь и вновь терзая душу. — Как они могли так со мной, как они могли?! Появление в их доме мачехи было для Оли громом средь ясного неба. А как всё хорошо было до этого. Отец любил и жалел свою дочку. Любил... Теперь всё в пошедшем времени, и всё из-за неё, мачехи. Оказывается, такие бывают не только в сказке про Золушку: в этом Оля убедилась на собственной шкуре. В их последний счастливый вечер отец был на удивление рассеянным и задумчивым, а перед сном пристально посмотрел на дочь и сказал: — Вот ты незаметно и выросла. Восемнадцать минуло, скоро женихи досаждать начнут. Оля и представить не могла, что последует за этим разговором.

Мия возвращалась в свою родную деревню из королевства Семи Созвездий, куда периодически путешествовала проведать своего пожилого отца, справиться о его здоровье, и передать гостинцы собранные сестрами. Отец переехал в королевство после смерти матери. Он неплохо разбирался в травах и открыл там небольшую лавку по продаже целебных зелий, которые сам и готовил. Дочери унаследовали знания от родителей о травах и растениях, и могли отличить полезные от вредных, съедобные от ядовитых, что помогало им в долгих путешествиях. Иногда в гости к отцу отправлялись старшие сестры Мии, Лайка и Кира. Но чаще всего ходила любимая дочь отца Мия. Путешествие составляло около двух недель только в одну сторону, тропа проходила по диким местам, но Мия знала ее как свои пять пальцев, тем не менее, носила с собой карту здешних мест.

ИСТОРИЯ ДЕСЯТАЯ. Рассказывает Михаил: — С Настей я познакомился в ***ске, куда приехал на работу. Она была моей соседкой: жила через дом от меня. Я обратил на нее внимание еще до первого нашего разговора: она сильно выделялась на «общеженском» фоне своим обликом — задумчивым, хрупким, трогательно-беззащитным... «Женский телеграф» очень скоро осведомил меня о причинах ее задумчивости: у Насти был неверный муж, которого она обожала до безумия. Он открыто изменял ей, не имея никакой совести, а она была «придурковатой», по мнению одних, «блаженной» по мнению других, настроенных не так критично, и «святой» по мнению третьих, каковые составляли незначительное меньшинство.

Мы возлежали на своем ложе, когда вошел евнух Костас. Мали лениво потянула на обнаженную грудь накидку, а я не стала делать даже этого. Несомненно, мое тело, покрытое нежным загаром и задрапированное покрывалами, должно было выглядеть восхитительно. Хотя, кто это оценит? Уж, не евнух, это точно. Наша повелительница, конечно, не против с нами развлечься, но у нее слишком много одной ей понятных божественных забот. А мужчин, полноценных мужчин, к нам пока не допускали. Я надула губки, следя краем глаза за евнухом. Этот недомужчина сбивался с ног, выполняя наши прихоти. Еще бы, ведь наше недовольство легко может послужить поводом для отсечения головы. Как жаль, что ему запрещено дотрагиваться до нас. А то бы я заставила его языком и руками проделывать все то, что настоящие мужчины умеют делать совсем другими частями тела.